Сладкая ложь

А говорить, что человеком овладел Сатана — всё равно, что объявить его невменяемым. Не нужно видеть беса своими глазами, чтобы поверить в его существование. Каждый человек, образно говоря, и есть зло. Просто кто-то в большей, а кто-то в меньшей степени, 

— Эрестер говорила спокойнее. Но это не означало, что девушка не злилась на Итару, напротив, в голове её крутились плохие мысли по отношению к блондинке.

— Не будь побежден злом, но побеждай зло добром! Ты же не такая, Вайлет. Я же вижу, что в глубине твоей израненной души есть милосердие, а главное доброта! Просто ты боишься показать её! Если так тяжело, то поверь в Бога, и тебе станет лучше!      Миями отчаянно пыталась переубедить серовласую, но тщетно.

Разве можно заставить человека поверить в Бога принудительным путём? Нет, вера — дело добровольное. Но Эрестер ведь не отрицала существование Бога, просто не могла принять его существование. Её точка зрения имеет обоснование: раз Он существует, то почему в мире твориться такое дерьмо? Голубоглазая надеялась исключительно на себя, хоть изредка и обращалась за советом к демону. А Миями, как и большинство людей, отчаянно верит и надеется на Него. Практически каждый хочет получить божественную защиту и помощь, но как только жизнь швыряет в них камни, то былая вера начинает рушиться.— Знаешь, иногда меня Дьявол искушает поверить в Бога. Но мне не кажется, что от этого все проблемы исчезнут, как страшный сон. Дьявол не просит Бога о помощи, и я не стану. А ты лучше убирайся отсюда и не вставай на моём пути. Поверь, я не пощажу тебя… А Тоширо передай, что его свобода слишком хрупка, и он совершил огромную ошибку, когда отказался от побега со мной… Хотя, думаю, изначально мальчишка был обречён на верную смерть либо от моей руки, либо от рук каких-то чокнутых учёных.      Голубоглазая отошла на несколько шагов и посмотрела в окно, попутно хватаясь за часы.— Время… Оно так бесценно, и это начинаешь понимать только тогда, когда осознаёшь, что скоро умрёшь. Такое ни с чем несравнимое чувство то ли растерянности, то ли равнодушия от этого горького осознания. Тик-так… Тик-так! Знаешь, мои часы не прекращают тикать и напоминать о времени. Раздражает, что такие наивные праведники как ты отнимают мои драгоценные секунды на пустую болтовню. Уходи…      Итару замерла от волнения. По её порозовевшим щекам потекли слёзы. В девичьей груди бешено колотилось сердце, и внутри всё сжималось.