Сладкая ложь

Я — твой хозяин, и именно я решаю, что с тобой делать. А сейчас я жутко голоден! Лежи смирно, непослушный скот, — алые глаза прожигали Вай, заставляя беспрекословно подчиняться очередному эгоистичному приказу.

«Он меня спас? Сделал мне искусственное дыхание и вытащил из воды? Ха-ха, этот монстр… Это животное поцеловало меня?! Чёртов ублюдок, да чтоб я сдохла! Не могу пошевелиться… Он правда собирается выпить моей крови, видя, в каком ужасном я состоянии? Не хочу подобного! Кажется, во мне проснулась гордость. Это предел… После покушения на Тоширо я жила словно в прострации.

Молох разочаровался во мне и делает всё, чтобы я мучилась. Самолюбивый идиот навязывается ко мне в друзья… А Юсфорд… Он просто выбивает из колеи. Разговаривая с вампиром, я получаю удовольствие, ведь он неплохой собеседник, но вот такое поганое к себе отношение меня злит! Да, я осознаю, что для него лишь скот… Но мне неприятна такая реальность… Странно, что это вообще волнует меня, но всё же! Почему я осталась в проклятом особняке? Почему не убила юнца? Почему общаюсь с высокомерным монстром? Отчего так противна сама мысль о том, что я лишь забавная игрушка? Ха, почему не останавливаю его?. . Почему мне так грустно?»

      От непонимания и обиды сердце болезненно сжалось. Вампир приблизился к тонкой шее, манившей своей бледной кожей и пульсирующей венкой. Клыки заныли от желания вонзиться в тёплую плоть жертвы. Рукой аристократ резко смахнул мокрые серые волосы, дабы не мешали процессу, и облизнул сухие губы, предвкушая столь желанное действо.

— Мне больно, — неосознанно протянула смертная, чем заставила Юсфорда остановиться, а затем отстраниться и удивлённо посмотреть на неё.

      Эрестер по-прежнему лежала и не двигалась, смотря на небо взглядом, наполненным безысходностью и болью. Зрачки Основателя расширились, он не мог оторвать своих алых глаз от девичьего лица. Монстр приоткрыл рот и глубоко вдохнул, ощущая приятный аромат. Только сейчас он был по-особенному пленительным.

Кроули не мог больше терпеть, но не стал пить кровь серовласой. Мужчине хотелось притронуться к её влажной щеке, поцарапать её, но он прогнал эту мимолётную мысль и высокомерно произнёс:

— Воняет тиной. Просто отвратительно!

      Клыкастый резко поднялся и молча пошёл прочь. Он вёл себя вполне обычно для вампира, но на самом деле находился в смятении. А Вайлети и вовсе пала духом, ощущая внутри себя самую настоящую опустошённость.