Клинок Ворона

— Я разбираюсь в оружии. Наверно, это единственное, в чем я хоть что-то смыслю. Клинок ковали во время восстания Ворона или даже раньше. Скорее всего, в кузне оборотней. Видишь руны?

Я кивнула и спросила:

— А почему он сломан? Здесь что, была битва?

— Тогда повсюду была битва, — Айс отстранено разглядывал обломок, осторожно водя пальцем по линии кровостока. — И нам почти удалось выбить их, если бы не... — оборотень замолчал.

— Если бы не что? Расскажи, пожалуйста, — от любопытства слезы моментально высохли.

— Расскажу, но в обмен на одну вещь, — Айс сжал клинок в руке так сильно, что лезвие с легкостью прорезало кожу. Темные капли тут же украсили лед. — Сабира покажет мне тот нож, который по ее словам перенес ее сюда.

— А разве ты его не видел? — я смотрела, как темные пятна расплываются на черно-белом льду, делая его пористым. — Он был у меня за поясом, пока я бродила по пустоши. А потом оказался в моем рюкзаке. Разве не ты его переложил?

Айс отрицательно покачал головой:

— Я не видел никаких ножей среди вещей сабиры.

— Хорошо, согласна. Я могу тебе его даже подарить, если понравится. Все равно от него никакого толку — обратно он меня переносить не хочет.

Когда мы вернулись в лачугу, огонь в печи уже погас, а варево в котелке начало покрываться корочкой льда. Айс занялся хозяйством — у него, как и у моей мамы, были строгие правила насчет расписания кормления — что бы там ни происходило, а ужинать все равно надо. Только перед этим ему пришлось вытерпеть неприятную процедуру перевязывания пострадавшей руки, которая была проведена со всем присущим мне садизмом.

Не откладывая дело в долгий ящик, я залезла в рюкзачок. Последнее время я заглядывала туда редко — пакетик с «вечными» бутербродами давно перекочевал на стол, и из всех виденных мною чудес это продолжало оставаться самым полезным.

Нож оказался на месте — такой же тяжелый и бархатный на ощупь. Хотя, с чего бы ему меняться? Осторожно вытащив его из рюкзачка на свет, я заметила то, что раньше ускользало от моего внимания.

Если повернуть нож под определенным углом к свету, на лезвии, возле самой рукоятки, проявлялся рисунок. Едва заметный контур, он был еще чернее, чем поверхность клинка: круг, а в нем расправившая крылья птица. Клеймо было выполнено скупыми примитивными штрихами — так рисуют дети, когда им лень прорисовывать детали.

— Айс, — позвала я оборотня. — Вот он, смотри.

Оборотень почти неслышно подошел сзади и заглянул через мое плечо.