Клинок Ворона

Через двадцать минут довольно бойкого хода по пустоши до меня дошло, что неплохо бы поинтересоваться, далеко ли находится замок и что он вообще из себя представляет.

— Еще три часа ходу. Потом войдем в ворота, и мы почти на месте.

— А что за ворота?

Айc вздохнул, как вздыхают взрослые, которых дети уже допекли вопросами «зачем дует ветер» и «почему у жирафа длинная шея».

— Ворота стояли еще до сабиров.

— Всеобъемлюще, — подытожила я. — А что внутри замка? Рыцари, привидения и седой маг в высокой башне?

— Нет.

Там обучают сабиров.

— Чему?

— Воевать и править, — Айс поднял воротник куртки и перекинул котомку на плечо. Судя по интонациям, разговаривать на эту тему он не желал. Но я прилипчива, как сорняк-репейник.

— Про «править» понимаю. Куда ж без этого? Господствующая раса и все такое. А вот «воевать»... С кем? С вами, запуганными до нервной икоты?

— Нет. Воевать с нами — ниже достоинства сабиров, — спокойно сказал оборотень, но я увидела, как сузились от гнева его глаза. — Они сражаются друг с другом.

Это развлечение — пропороть противнику брюхо мечом и смотреть, как льется кровь, когда можешь превратить его в ничто одним щелчком пальцев. Драться конным, пешим, со щитом и без, стрелять из лука и арбалета, одинаково хорошо владеть легкой рапирой и секачом — все ради того, чтобы в знак победы прикрепить себе на грудь маленькую розочку из аметиста. Это не война, это дуэль. Один на один.

— Кодекс разрешает подобные вещи?

— Он их не запрещает.

— Но баронет отдал мне ваш поселок.

..

— За то, что покусился на жизнь сабиры без предупреждения. Подверг тебя опасности, не бросив перчатку.

— Перчатку?

— Да. Знак вызова.

Забавно, как все одинаково устроено. Везде одно и то же. Чего только эти мужчины не придумают, лишь бы поразвлечь тиранозавра внутри себя.

Вскоре мне стало не до болтовни, попытки угнаться за быстроногим оборотнем, идущим по льду, как по асфальту, отнимали все силы. Тело, еще не отошедшее от давешних упражнений, требовало только одного — оставить его в покое и дать ему тихо скончаться.

Не знаю, сколько времени я шагала, опустив голову, чтоб хоть как-то защитить глаза от ветра, и сосредоточенно шипя все известные ругательства. Наверное — обещанные три часа. Мое движение было пресечено самым хамским образом — я со всего ходу врезалась в ворота.

— Пришли, — прокомментировал оборотень.

Сцена была в самый раз для художника-сюрреалиста: мелкий снежок с неба, ледяная равнина и стоящие прямо передо мной ворота.