Клинок Ворона

Рядом со мной с пола поднимались оборотни и ольт — они оказались в этой куче-мале верхним слоем, и их посадка прошла наиболее мягко. Сэтам, оказавшимся внизу, пришлось намного хуже: один так и остался валяться на полу изломанной куклой, а второй, скорчившись, баюкал на груди вывернутую под неестественным углом руку. Молча, только верхняя губа время от времени чуть приподнималась в гримасе боли, обнажая белые тонкие клыки.

— Мы помешали пройти сабирам, — почти неслышно прошептал Айс. У него самого на скуле красовалась ссадина, а губа была разбита в кровь.

Я огляделась в поисках обидчиков.

Они обнаружились в нескольких метрах от нас. Семеро — пятеро парней и две девушки — весело хохотали, что-то обсуждая. Сабиры были молоды, года на три старше меня, но у двоих из них на шитых золотом куртках уже сверкали аметистовые розочки.

— Кто конкретно это сделал? — спросила я. Со мной творилось что-то нехорошее. Злоба встала поперек горла, мешая воздуху проходить в легкие, ужом проползла в виски и сжалась вокруг головы стальными тисками.

Утихомирить бушующую внутри ярость казалось делом непосильным. Она рвалась наружу, сшибая хлипкие барьеры логики. Меня трясло, как в лихорадке, слова приходилось буквально выталкивать из сжатой спазмом глотки.

— Тот, что в красном плаще, — обеспокоено прошептал Айс. — Его имя Гарет Лайон, у него нет рода. Он сабир лишь наполовину. Мать была обычным человеком.

Указанный Лайон стоял ко мне спиной, и лица разглядеть я не смогла. Впрочем, в этом я нуждалась меньше всего.

— У тебя в котомке были перчатки. Может, одолжишь на время? Постараюсь вернуть, хотя гарантий дать не могу, — ярость потихоньку откатывала, сменяясь странным ощущением. Мое восприятии словно раздробилось на мелкие частички, при этом обострившись до предела. Я без напряжения слышала, о чем говорят два сабира в дальнем конце зала, как хрипло дышит скорчившийся на полу сэт, как жужжит попавшая в паутину мошка высоко под потолком; видела микроскопическое пятно на платье одной из женщин, трещину глубоко внутри колонны, пылинку, медленно опускающуюся на плечо оборотня.

Запахи... Каждый из них теперь разделился на тысячи нюансов. Их смешение грозило свести меня с ума — железо ножа под курткой, кровь оборотня, сладкий, едва уловимый, запах тлена от сэтов, псина, мокрый мех — все это сшибалось в центре моей головы с утонченной сладостью ароматов, исходящих от сабиров. Все воспринималось вместе и, одновременно, по отдельности.