Стокрольмский Синдром

Короткая фраза на ломаном языке, больше похожая на вскрик от падения, и камень, сверкнув синим, осыпался пеплом.

-Надеюсь, теперь ты довольна?! – Бранд со злостью швырнул пустую оправу к моим ногам.

-Вполне, - я зябко пожала плечами. – Теперь можешь спускаться.

-Ну, уж нет, – опять нахмурил он брови. – Я сделал, как ты хотела, теперь ты сделаешь, как я говорю. Ты полезешь первая.

Он ловко подскочил ко мне, зажал рот и стал пихать к краю стену. Я сопротивлялась и извивалась, как могла. А стоило мне увидеть высоту, с которой предстояло спускаться, и я стала пищать как маленький котенок.

Это было похоже на то изнасилование в городском переулке. Я снова ощутила себя унизительно слабее. Но еще противнее было от того, что в роли принудителя выступал достаточно близкий и хорошо знакомый мне человек.

-Кажется я вовремя, - как и тогда меня спас Аланир.

Я узнала его голос. Бранд прекратил пихать меня в сторону веревки и замер в растерянности. Я даже сумела извернуться и увидеть графа стоящего на небольшой площадке стены.

Он был хорош. Темный силуэт на фоне снежного двора замка, белых крыш. Порыв ветра взметнул полы его пальто, растрепал длинные волосы, будто огромные щупальца черного существа. О, он был угрожающе страшен! Даже мне стало не по себе и захотелось мгновенно прыгнуть вниз от ужаса.

-Мне кажется, Фивея, вы совершенно не умеете выбирать мужчин. Или это вам просто везет на деспотов и тиранов? – в своей язвительной манере удивился он.

Я даже не пыталась что-то ответить, хотя язык очень чесался.

Через мохнатую варежку, зажимающую тебе рот, не очень-то поговоришь. Бранд оттолкнул меня в сторону веревки, а сам буквально прыгнул на Аланира.

-Фив, спускайся и беги в лес! Я задержу его! – Он выхватил меч и стал наступать на графа.

-Извини, конечно, но я лучше останусь, – вставая и отряхиваясь, объявила я. – Уж больно высоко. Вот только лыжи жалко, пропадут ведь, - притворно сокрушилась, поглядывая в низ. – Да и холодно нынче в лесу. И одиноко. А здесь меня и кормят, и греют, и развлекают, - я бочком протиснулась к Аланиру, поднялась на цыпочки и запечатлела на его бритой щеке поцелуй.

Маленькая ложь – достойная месть за крики и принуждение. Тем более я и соврала то самую малость. Граф ничего не ответил на мои слова, лишь расплылся в самодовольной улыбке и приобнял меня. Они стояли друг против друга один с обнаженным клинком и другой с обнаженными в улыбке зубами. Самодовольства Аланиру было не занимать, если даже меч он спешил оголять.