Дневник пакостей, или как влюбить в себя некроманта

Последнюю фразу Норвуд выдохнул зловещим шепотом, и я невольно обхватила себя руками, почувствовав, как холодные мурашки стройными рядами промаршировали по моему позвоночнику.

— И что теперь будет? — тихо пискнула, широко распахнув глаза. — Альфред погибнет?

— Вряд ли у старика хватит смелости зайти в замок. — Норвуд покачал головой. — Тем более после захода солнца. Даже те крохотные проявления потустороннего, которые просачивались через нарушенную печать, напугали его до полусмерти. Остается надеяться, что он не вздумает поиграть в героя на старости лет, желая впечатлить тебя своей отвагой.

— Он сказал, что вызовет полицию, если я не выйду из замка после заката, — с надеждой проговорила я.

— Полиция — это плохо. — Норвуд кисло сморщился. — Наверняка пришлют какого-нибудь дуболома, который тут же отправится на разведку. И падет первой жертвой.

— И ты так спокойно говоришь об этом? — Я сжала кулаки и попыталась было вскочить на ноги.

Но в глазах после этого опасно потемнело, и я с коротким болезненным вздохом свалилась прямо в заботливо распахнутые объятия Норвуда.

— Тише, Эсми, — укоризненно сказал он, вновь приложив пальцы к моему лбу. — Твоя горячность истощает мои силы. А они отнюдь не бесконечны.

— О чем ты? — настороженно спросила я.

— Ты думаешь, мне так легко поддерживать круг? — спросил Норвуд. — Или не видишь, что я питаю его собственной силой?

Я нахмурилась, не понимая, о чем он говорит.

— Эсми, мы еще живы лишь благодаря моему щиту, — с грустным вздохом пояснил Норвуд.

— А почему ты не создал печать? — спросила я.

— Потому что мы на изломе, — буркнул Норвуд. — А тут, дорогая моя, никакая печать долго не продержится.

Я нахмурилась, внимательно глядя на него. Только сейчас я заметила, что за время нашего разговора Норвуд словно посерел лицом. Скулы заострились, под глазами залегли темные тени усталости.

О небо! Он ведь действительно в одиночку держит щит! И при этом еще умудряется делиться со мной энергией, убирая головную боль!

После этого я резко дернула головой, и Норвуд послушно опустил руку.

— Поняла теперь, почему я был так зол на тебя? — спросил он. — Почему так ругался и негодовал? Наше положение, Эсми, хуже не придумаешь. Сомневаюсь, что мы вообще доживем до приезда полиции.

— И ты так спокойно говоришь об этом? — изумилась я.