Книжные Черви 2

Затем Док перешёл на другую сторону улицы в поисках похожих луж. Он разглядывал поверхность каждой и шёл по ним в сторону следующей, на которой не было никакого узора. След оборвался неподалёку от Пушкинского музея.

– Проклятье, – пробурчал доктор.

Ему пришлось вернуться. Перейти мост и пытаться найти следы на другой стороне реки. Однако там подобных луж оказалось слишком много, и вели они в разных направлениях.

Тогда Евгений достал из кармана жемчужину, но она даже не засветилась. Значит, то, что оставило такой след, было очень далеко от этого места.

Зазвонили колокола. Полночь. С неба падали пушистые снежинки, погружая Москву в рождественский сон.

***

Павел Чичиков, Тёркин и Марго сидели у ведьмы на кухне. На столе стояла скудная закуска и бутылка водки. В Рождество старый состав Червей поминал тех из них, кто отдал свою книжную жизнь, чтобы достать жемчужины.

Интерлюдия Чичикова

В ворота одного из московских домов, расположенного рядом с известной гостиницей, въехала новенькая машина марки ГАЗ-12, в каких ездят товарищи вроде партийных чиновников.

В машине сидел человек – не красавец, но и не дурной наружности, не слишком стар, но уже не слишком молод, не слишком толст, ни слишком тонок. Появление его не вызвало совершенно никакого интереса у соседей или прохожих. Он припарковал машину и скрылся в подъезде. Войдя в свою квартиру он, не соизволив снять обуви, прошёл в дальнюю комнату. На огромном письменном столе лежал портфель, всем своим видом манящий открыть его немедля.

Человек тяжело вздохнул. Сделал несколько шагов к портфелю. Остановился. Осмотрелся по сторонам. Выбежал из комнаты к входной двери, проверил – заперта ли? После чего подошёл к окнам и закрыл тяжёлые пыльные шторы. Когда же вся квартира погрузилась во тьму и тишину, он включил настольную лампу и, наконец, открыл чемодан. Вытащил бумаги, исчерканные и полуистлевшие, на одной из которых отчётливо разбиралось слово «paradis».

Роман Павлов был коллекционером.

Но привлекали его не монеты, не марки, а рукописи и черновики русских классиков. Для получения их он часто пользовался своим высоким партийным положением.

Рукопись, что он держал сейчас в руках, принадлежала Николаю Васильевичу Гоголю. Несколько набросков, черновики, которые доказывали, что поэма «Мёртвые души» задумывалась трёхтомником. И перед коллекционером была, возможно, вся информация о третьей части.

Мужчина вчитывался в каждое слово.