Моё имя

Пусть это будет пропагандой, промывкой мозгов, чем угодно — главное, чтобы это не было правдой!

Но оказалось, что это реальность. Подтверждение всему прямо за окном моего чердака.

Ещё пару месяцев, и я бы выпустился из школы. Думаю, экзамены я бы сдал неплохо и обязательно поехал бы куда-то учиться. Здорово было бы, если бы Крис поступила туда же, куда и я. Это, кстати, моя девушка. Она мечтает стать журналистом. Говорит, что будет репортёром, которому люди смогут доверять. Вот же ж глупая. А я хотел бы стать физиком, способным однажды перевернуть представление всего человечества об этом мире.

По правде говоря, у нас был шанс поступить даже в Оксфорд. Вот только, если мне не изменяет память, он обратился в пепел примерно две недели тому назад.

Я чувствую, они уже близко…

Когда дежурные увидели на горизонте первых тварей и сообщили об этом жителям, как и в 114-ти случаях до этого, сделать никто уже ничего не мог. Лишь молиться. Мама так и сделала: упав на колени, стала молить Господа о прощении, и это при том, что со дня моего крещения она больше ни разу в церкви не появлялась.

Отец же залепил мне пощечину и, пока я был без сознания, закрыл на чердаке. Он, видимо, думает, что они меня не заметят, думает, что сможет спасти своему сыну жизнь... Глупо. Ведь правда в том, что ни из одного выбранного ими города не поступало сообщений о выживших.

Внизу началось какое-то движение. Мама кричит. Похоже, идёт борьба. Само собой, у неё нет и шанса. Её голос стал куда тише.

Ещё четыре секунды. Он затих.

Папа тоже надрывает горло. Скорее всего, он их проклинает. Выстрел. Думаю, что из охотничьего ружья. Оно давно передаётся в нашей семье. Всё хотел спросить у отца, а легально ли вообще его хранить? Внизу стало совсем тихо. Похоже, что я уже никогда не узнаю ответ.

Интересно, а Крис ещё жива? Как бы я хотел, чтобы она умерла в самом начале, не видя всего этого ужаса. Иронично, не правда ли? Я мечтал дать ей счастливое будущее, а сейчас прошу Бога о её скорой смерти.

Слышу: они приближаются. Их тяжелые шаги на деревянных ступенях отдаются скрипучим треском по ушным перепонкам, и почему-то этот треск напоминает мне об игре барабанов в нашем местном цирке «Кейси» — месте, где, будучи ребёнком, я спускал все свои карманные деньги. Там был настоящий слон со львом, а ещё невероятно вкусный шоколадный попкорн…

Боже, о чём я пишу? Неужели я уже сошёл с ума?

Мне страшно.

Я не хочу умирать.