Моё имя

Несмотря на все пытки, заговорил повстанец лишь раз — когда узнал, что перед ним стоит самый что ни на есть настоящий король. Я не запомнил имя, которое он назвал мне, решив представиться, но хорошо запомнил то, что сказал после этого: «Вам осталось недолго. Совсем скоро «Красное пламя» испепелит всех вас, ублюдки, дотла. Однажды наш предводитель обязательно отрубит твою дрянную королевскую голову и выставит её красоваться на пике, как неоднократно делали вы. Просто подождите — и мы покажем вам, что такое истинный ад».

Кажется, после этого ему оторвали ещё один палец.

Поняв, что сказанные этим человеком, слова были услышаны им от кого-то другого, я быстро потерял к нему интерес. В нём не было собственной воли — лишь чужие идеалы. Но кое-что в его истории меня всё же заинтересовало, а именно — «Красное пламя» и его предводитель. Кто этот человек? Он смог добыть нашу сталь, дать людям цель и научить не бояться смерти. Он доставил нам немало проблем и даже заставил чёртовых стариков, которым плевать на всё, пока они могут наслаждаться жизнью в своих блошиных норах, понервничать.

По правде говоря, я был бы весьма не против с ним познакомиться. Возможно, даже сохранил бы ему жизнь, если бы счёл достойным. Хотя, о чём это я? Достойных людей не б…

Ада. Ада тоже недостойна?

Её лицо возникло перед глазами, и я порезался о небольшой складной ножечек, который вертел в руках, чтобы хоть как-то развлечься.

Наблюдая за уже третьей каплей крови, задумался о том, что в последнее время образ девушки всплывает в моей голове слишком уж часто и порою в самые неподходящие для этого моменты.

Что со мною не так? Я вдруг понял, что вот уже больше недели вижу её лицо даже чаще, чем лицо матери.

Мама. Наоми Анж-Девериус.

Я лежу в кровати с переломанной рукой. Кажется, меня тогда лошадь с седла сбросила. Или же я чересчур усердствовал на тренировке? Уже и не вспомнить. Мне семь, и в полудрёме я слышу сладкий мамин голос: «И почему ты не умер? Сколько ещё мне ждать этого счастья? Ненавижу тебя и твои чёрные волосы.

Эти осуждающие взгляды… Почему я должна их терпеть? Разве я виновата в том, что ты родился уродом? В том, что ты такое ничтожество? Я подарила тебе жизнь, и ты должен любить меня за это, разве не так? Тогда осчастливь, наконец, свою маму — умри прямо здесь и сейчас».

— Вы слушаете нас, ваше величество? — вывел меня из полу транса Дред Понтийский. — Мы говорили, что…

— Неважно, — перебил я его. — Я уже устал.