Улицы разбитых артефактов. Бал скелетов

— Хмыкнул и шепотом добавил: — Хотя такие попытки, конечно, были. Куда уж без этого.

— Понятно, — сипло пробормотала я, силясь как-то уложить новые знания в голове.

Выходит, если Фарлей продолжит покрывать меня, то пострадает не только его репутация. Наверняка заподозрят, что его отец позволяет своему сыну то, что не позволил бы никакому иному дознавателю.

Демоны! Да лучше бы меня паралич разбил, когда я согласилась идти с Фарлеем на этот треклятый бал! Да лучше бы я все-таки грохнулась с каблуков и себе ногу сломала, когда вздумала побежать за Грегором!

Понятия не имею, какие еще несчастья я бы призвала на свою глупую голову, но Фарлей, украдкой сцедив зевок в раскрытую ладонь, встал.

— Мой отец прав, — сказал он, глядя на меня сверху вниз. — Я слишком устал сейчас, чтобы рассуждать здраво. Поедем, Агата. Надеюсь, завтра на свежую голову меня осенит внезапная догадка.

Правда, в его последней фразе при этом послышалась затаенная тоска.

— А почему ты так упорствуешь и не желаешь арестовывать меня? — спросила я, не торопясь в свою очередь подняться.

— Я ведь уже говорила тебе, что не обижусь.

— На моей памяти ты первая, кто так отчаянно рвется за решетку. — Фарлей с трудом растянул губы в улыбке, но тут же посерьезнел. Тихо ответил: — Во-первых, Агата, это будет означать победу Норберга Клинга. Пусть небольшую, но все же. А я не желаю позволять ему даже краткого торжества над собой. А во-вторых, как только ты окажешься за решеткой — то по твоему следу тут же отправятся толпы жадных до новостей и сенсаций газетчиков.

Пока подробности расследования никому особо не известны. Да, твое имя знают, но лишь как свидетельницы, которая обнаружила тело. Но после ареста, увы, раскрытие твоей настоящей фамилии будет вопросом ближайших суток.

— Ясно, — хмуро проговорила я и неохотно поднялась на ноги.

И вновь карета неспешно катила по ночным улицам Гроштера. Фарлей сидел напротив меня и словно бы дремал. Но в отблесках проплывающих мимо фонарей я видела, как его ресницы то и дело вздрагивают, а руки, лежавшие на коленях, до побелевших костяшек были сжаты в кулаки.

— Что еще ты хотела обо мне узнать? — вдруг услышала я негромкий вопрос.

— В смысле? — настороженно переспросила, уловив в голосе Фарлея иронию.

— Ну, ты расспрашивала Орландо, — напомнил он. — И я обещал тебе в полной мере удовлетворить твое любопытство. Просто так, без всяких взаимных условий. Неужели забыла?

— Да нет, просто не думала, что момент подходящий, — честно призналась я.