Улицы разбитых артефактов. Бал скелетов

— Ваша легенда, Агата, сшита белыми нитями, — вкрадчиво проговорил Норберг. — Любой мало-мальски настойчивый человек без проблем раскопает всю вашу подноготную. Простите, что скажу прямо. Фарлей Икстон — далеко не последний человек в королевской иерархии власти. Если ваши отношения будут развиваться — а они будут, да будь проклят мой дар менталиста — то тогда на вас спустят самых опытных ищеек. И они разроют все ваши тайны. Все ваши секреты. И репутации Фарлея придет конец.

— Я не понимаю, — жалобно отозвалась я.

Ну, то есть, я хотела, чтобы это прозвучало грозно и невозмутимо.

Однако мой голос больше напоминал писк полузадушенной мыши.

— Любви не прикажешь, Агата. — Норберг вдруг с силой стиснул мои запястья. Нет, не до боли. Но внезапно я с холодом осознала, что он с легкостью переломает все мои кости. — Я знаю это по собственному опыту. Вы слишком проблемная девушка, простите за откровенность. У вас за плечами груз немалых тайн и преступлений. Да, Ульрих отказался от предъявления вам обвинений. Но что произойдет, когда он узнает, сколько денег вы получили?

Я ненавидела в этот момент Норберга Клинга.

Ненавидела всей душой. Ульрих… О, как он смеет говорить мне об этом человеке? Да, я не убила его много лет назад. И до сих пор жалею об этом. Но такое чувство, будто он ставит мне то происшествие в вину.

— Не ставлю, — с легкой усмешкой ответил Норберг на мои мысли. — Но Ульрих жив. И это проблема. Мертвым он был бы куда более безопасен.

У меня в голове путалось. Я не поспевала за полетом мысли Норберга.

На что он намекает? Мне выследить Ульриха и убить? И при чем тут Фарлей? И мое прошлое?

— Ох, вы казались мне более сообразительной. — Норберг укоризненно покачал головой. — Ладно, разжую максимально подробно. Агата. Вы дороги Фарлею, иначе он бы не ввязался в эту авантюру, а сразу бы отправил вас под арест. Из этого следует множество неприятных выводов. Увы, я не единственный человек, которого господин Икстон считает своим неприятелем. Даже напротив, я весьма лояльно настроен к нему, хотя он вряд ли этому поверит.

Но есть и другие. И что из этого следует?

— Что? — спросила я, как-то мигом потерявшись во всем том ворохе информации, что так щедро вываливал на меня Норберг.

— То, что раскрытие тайн вашего прошлого — вопрос ближайшего будущего, — сухо ответил тот, как будто неприятно удивленный моей недогадливостью. — Поэтому я и говорю, что поступил вам во благо. Я вскрыл нарыв. Сочный, налитый гноем, который грозил катастрофой в будущем.