Тлеющий Ад: Бездомный Дьявол. Иллюстрированная повесть.

Да, то был интересный опыт: я познал себя вновь таким образом, да, вдобавок, те черты да особливости, что, быть может, о себе и не ведал; а в предисловии книги седьмой вновь тебя я приветствую, но на тот миг — впервые. Не будем же нарушать хронологию.

Но не осерчаю, коль мыслишь сейчас, будто молвит тебе какой-то чокнутый. Верно, чокнутый; что средь людей, что, извечно, средь демонов. Посему на тебя не в обиде. Может, и к лучшему, ежели будет тебе мой труд всего лишь забавной сказкою; заведено так Всевышним, иной у человека путь, от нас подалее, — так ни к чему и пересекаться им, верно?

Но постой, пред тобою — первая книга серии; введение этакое в сюжет основной, невеликая повесть о мире незримом, что существует бок о бок с людским, телесным, физическим; в центре сюжета нашего, вопреки книгам следующим, — Мария, девушка кроткая, твоя, мой друг, современница; и мир незримый, столь неизведанный, предстаёт тебе её глазами, глазами человека простого, обыкновенного, своей жизнью живущего.

Но, пожалуй, пуще Марии в сюжете главенствует Дьявол: Сатана, при Господе — Люцифер, Сатанаил, Денница. Я касаюсь его трагедии, трагедии сердца брошенного, лишившегося дома истинного да неприкаянным века живущего. Извечна битва Света да Тьмы, Небес да Адов, хотя и Дьявол, и Бог к одной и той же цели по итогу стремятся, оба суть и добро, и зло, Святость да Зверь, — единовременно каждый, ибо совокупность добра да зла — гармония души живой, единственно возможное её устройство.

Но какое же место человеку выбрано средь битвы незримой той? Удел его подчас — невежество, однако соприкоснувшись с истиной, не сможет он более жить своей жизнью прежнею, сколь бы ни пытался отныне.

Каждый сам избирает свой путь, да каждый в битве той в стороне не останется, ведь сражение то, прежде прочего, — в сердце чувствующем, обязанном выбрать, семя зла иль добра в себе взращивать.

Что ж, более тебя не задерживаю. Пусть зачнётся для тебя Летопись Первая. Отверзни разум свой да сердце чувствующее.

Приятного же тебе прочтения.

Эпилог

Да и светел Свет, да и темна Тьма. Во Свету – жизнь первозданная да праведная, во Тьме же – хлад лютый, покой безжизненный. Ярок Свет да лёгок, Свет пречист и бел, добром исполнен, благостию бескорыстной. Тяжела Тьма да тускла, отринувших добро в себе таящая, демонов сокрывшая в недрах своих нечистых да злобных.

Да и тёмен Свет, да и светла Тьма. Мир непростой да безумный с ног на голову крутит да вертит.