Тлеющий Ад: Бездомный Дьявол. Иллюстрированная повесть.

Перевела Мария взгляд мрачный на мужчину этого да и обнаружила вдруг, что изо лба его растут рога самые настоящие, небольшие, тёмные да крепкие, мало того, вместо ног человеческих узрела девушка козлиные, копытные, покрытые бурою короткой шерстью; малость неаккуратный вид имел мужчина этот рогатый, растрёпанными были волосы его короткие, ворот рубахи встопорщен неопрятно, рыжая козлиная бородёнка на подбородке присутствовала, завивающаяся под конец, да при каждом повороте головы позвякивала на дужке очков его прямоугольных небольшая подвеска в виде красного сердечка.

Мужчина сидел ко входу полубоком, посему и не видел приближающегося к нему Рогатого, распевал он песнь весёлую вместе с завсегдатаями некими подле, когда козел степенно подошел к нему да и огрел его оплеухой по затылку.

Подскочил мужчина от неожиданности, разлил пиво ненароком на стойку барную, обернулся с угрожающим возгласом «Эй, ты че?!», но тут же расплылся в улыбке, едва завидел знакомый козлиный лик.

— Ба! Кого я вижу! — воскликнул он, вскочил со стула тотчас да и заключил Рогатого в объятия крепкие да дружеские. Громким был его голос, грубоватым, резким, огласил собою помещение звонко. — Неужто не забыл про старого друга! А я всё думал, где же ты шляешься, бафометова рожа!

Поморщился козёл невольно да смущённо, покосившись на Марию, высвободился кое-как из объятий радушных, пробурчав:

— Вот рыжий бес, говорил же, что не люблю такое!

Мужчина, ухмыляясь, отступил от него на шаг да взглянул на Марию внезапно, будто бы зная наверняка, что девушка эта, отстранённо у дверей стоящая нынче, пришла сюда вместе с Рогатым, да и вздрогнула Мария невольно тут же, обмерло в груди её, сжалось:

взгляд его, выразительный, тяжелый да горящий, обжёг её собою будто, пригвоздил к месту, опустился многотонным грузом на плечи; был в этом взгляде огонь, были в нём и боль, и усталость вековая, и задор негасимый; глаза эти, очерченные тенями тёмными, уставшие да в тот же момент готовые прожить еще миллион жизней, таили в себе что-то жаркое, но не изнуренно-больное, а пылкое, словно пламя костра в ночи, такое же неугомонное да огненное, такое же опасное.

— А кто эта прекрасная дама? — поинтересовался мужчина бодро, кое-как заправляя рубашку в штаны да таращась на девушку в упор.

— Заметил уже? — хмыкнул Рогатый, оправляя мантию да глядя на товарища сверху вниз. — Это дева Мария. Не обижай её.