Тлеющий Ад: Бездомный Дьявол. Иллюстрированная повесть.

Вечное счастье — невероятная сбалансированность духа, доступная немногим, сила в лицо смотреть невзгодам да не удачам и не терять равновесия от испуга при виде их свирепых оскалов. Счастье независимо от внешних раздражителей, это не твое безмозглое удовольствие.

Теофил скрестил руки на груди недовольно.

— Сам ты раб, — буркнул он. — А вообще, все мы рабы Божьи, не так ли? — он опять пихнул Марию в бок да и расхохотался громко, и смех этот злорадное ликование нёс в себе нынче, беззаботную веселость да насмешку, казалось, над всем на свете — всё это разом резануло слух девушки, неприятно оглушило; с опаской смотрела Мария, как сотрясается короткая рыжая борода, а после перевела взгляд на Рогатого да и увидела усмешку сдержанную на лице его, а в глазах — нечто холодное, неприятное.

Девушка скрестила руки на груди и уставилась взглядом в землю.

— Рабы Божьи, аха-хах, уф, — Теофил приподнял очки и отер слезы, навернувшиеся на глаза от смеха.

— Ну придумают же, ну я не могу...

— А что в этом смешного? — с неожиданным для себя самой вызовом в голосе протянула Мария, по-прежнему не поднимая взгляда.

— Да то, что коль признают они себя рабами, — махнул рукой козлоногий. — Значит, и есть они рабы. Нарекают себя рабами — и рабами становятся, называют себя паствой — ну и превращаются в баранов да овец! Кем ты себя назовешь, кем определишь — тем и станешь, тем и будешь, будешь, ежели самому себе поверишь! А они и верят! Бараны да овцы.

.. А что хорошего в том, чтобы быть рабом? Бесхребетным да подневольным? Что хорошего в том, чтобы безмозглым бараном быть во стаде таких же баранов, всех как на подбор одинаковых? Но не в обиду, не в обиду! Знавал я одного барана, отличный был товарищ, даром что парнокопытный...

Таким образом вышли они в один из дворов неприветливых да пустынных, впереди пестрела потрескавшимися на солнце красками площадка детская, у подъездов стояли немногочисленные припаркованные машины; зелень на деревьях, тусклая да темная, слабо шуршала на прохладном ветру, да была эта картина, хоть и мирною, но тоскливой какой-то, какой-то печальной да скорбной.

— Перекантуемся у меня, я так мыслю, да? — подал голос Теофил. — Устали уж ходить вы, наверное.

...