Тлеющий Ад: Бездомный Дьявол. Иллюстрированная повесть.

Глядела Мария удивлённо на товарища своего печального, стояла подле да смотрела молча, уразумела тотчас, что впервые видит нынче боль его настоящую, часть той самой сердечной тягости, что извечно глядела чрез глаза его выразительные да мрачные, и горько стало Марии в одночасье не менее, ибо вид скорбный доселе гордого да спокойного Рогатого разбередил тотчас сердце девичье сочувственное, равнодушным остаться не позволил; Теофил стоял чуть поодаль, опустив взгляд на землю пыльную да руки на груди скрестив недовольно малость, однако же, вопреки недовольству этому, и в его взгляде сочувствие читалось явственно, сопереживание сдержанное горю друга лучшего да верного.

Отнял Рогатый ладони от лица, опустил руки, да и вновь обрёл привычный да обыкновенный вид свой, мрачный да хладный, словно и не было вовсе мгновением назад на устах его того горестного, исполненного боли крика; запахнулся он в мантию свою чёрную поплотнее да и прошествовал мимо Марии затем, невесть куда направился и вовсе, никого не дожидаясь да ничего не говоря товарищам своим.

— Подожди, — окликнула его Мария растерянно. Рогатый остановился, однако не обернулся, ибо не желал более глядеть в сторону горизонта рокового, в сторону буравящего их спины взглядом жутким неподвижного разумного здания. Глядела Мария на Рогатого молча да печально, да и чувствовала будто своею муку его, лежащую грузом незримым да великим на тяжко вздымающихся широких плечах, ощущала боль его так, будто бы её это сердце проживало нынче муки страшные, а не сердце её товарища.

— Ну? — нетерпеливо бросил Рогатый через плечо.

— Почему ты разозлился? — спросила Мария печально.

Рогатый вздохнул, всё так же не оборачиваясь, ничего не ответил покамест.

— Почему ты так на него зол? — добавила девушка, махнув рукою в сторону Ферума безмолвного.

Встряхнул козёл ухом мохнатым с досадою, запахнулся в чёрную мантию свою пошибче, так стоял какое-то время, да затем и ответил ровно:

— Потому что у него есть пристанище.

Мария с сожалением поглядела на Рогатого, закусив нижнюю губу.

— А ты? — шепнула она.

Козел помолчал какое-то время, а затем ответил:

— А я — нет, — и, по-прежнему не оборачиваясь, зашагал прочь, возвращаясь в тоскливый серый город.