Тлеющий Ад: Бездомный Дьявол. Иллюстрированная повесть.

Последнее же существо, о коем еще не было упомянуто до сих пор, сидело за столом в общей компании молчаливо и печально, грустным отсутствующим взглядом чёрных да будто пустых глазниц глядя в никуда. Нездоровый, больной вид имело оно, напоминало безносого лысого человека с болезненной серою кожей, голова его была чуть опущена, по щекам тянулись темные дорожки, будто от слез, а приоткрытый печальный рот издавал тихие, едва различимые хрипы.

Рогатый, стоящий подле входа да разглядывая персонажей сих престранных, ухмыльнулся да и произнёс лукаво:

— Не ждали? — однако же разумел он превосходно, что личности эти собрались здесь, за столом прямоугольным да общим, именно по той причине, что ожидали его прихода.

— Госпо..э-э, Рогатый! — приветливо громыхнул брутальный демон, выдав улыбку грубую да немедленно поднявшись со стула. — Вы, как всегда, внезапны!

— Меньше болтать надо, плебей, — презрительно ударил его по левой руке тростью надменный черноволосый мужчина, главенствующий средь персон этих явственно, поднялся следом.

— Позвольте представить, господа, — склонил голову в ответ Рогатый да и вежливым жестом руки плавной продемонстрировал всем Марию, девушка же тотчас смутилась, скрестила руки на груди да неловко поправила прядку каштановых волос своих. — Юная дева Мария, моя нынешняя спутница.

Услыхав слово «спутница», девушка смутилась еще больше.

— Да я... — она, запинаясь, попыталась возразить нечто, но Рогатый перебил её, подошёл он к ней ближе да продолжил спокойно, обращаясь к стоящим возле стола:

— Представьтесь даме, почтенные. Неведение — грех, а нам грехов и так уже сполна хватает.

Надменный мужчина в ответ на это элегантно поклонился вновь, а после представился:

— Мое имя Гордыня.

Демон, сурово поглядев на девушку, пророкотал своим глубоким басом, склонив голову на бок да скаля зубастую пасть:

— Мое имя Гнев.

Змей зашипел, будто бы недовольно, извивая свой раздвоенный язык:

— Я Зависть.

А безносый болезненный человек поднял голову, пустыми глазницами взирая на Марию отрешенно да тоскливо, и протянул с великой грустью в голосе:

— Я Уныние...

Блуд кокетливо помахал девушке рукой да бесцеремонно стиснул за плечи скрестившего руки на груди Алчность:

— А нас ты уже знаешь! — подмигнул он.

— Подождите...