Тлеющий Ад: Бездомный Дьявол. Иллюстрированная повесть.

С интересом глядела Мария на козла, подле него стоя в близости непосредственной, разглядывала солнечные матовые отсветы на рогах его чёрных — свершивший мгновением назад взрыв роковой посредством грехов лукавых да коварных, трагедию, под собою похоронившую нынче множество жизней человеческих, стоял Рогатый посередь развалин пыльных да любовался закатом безмятежно, словно и не было беды минувшей, не было будто бы жизней загубленных столь безжалостно, говорил о дня красоте, на смертях стоящий, однако несмотря на контраст этот страшный, слушала его Мария так, будто и самой ей не было уже дела до смертей этих, слушала да любовалась, как солнце закатное окрашивает златом чёрные как смоль козлиные витые рога, обо всём позабыла будто, более ничего не считая важней этого матового глухого злата.

— Впрочем, все дни красивы, — продолжал Рогатый под взглядом девушки. — И ночи все красивы. Нет некрасивого.

Не озаботило Марию и вовсе то, кто такой этот «он» да и как это так он «постарался на славу», ибо запылали вдруг щёки девичьи румянцем предательским, опустила она взгляд смущённо да руки на груди скрестила с досадою. Взглянул Рогатый мельком на Теофила, что закурил самокрутку понуро, окрестности взглядом тяжёлым изучая, да затем поглядел на Марию опять, задумчиво да малость мрачно.

— Пойдем, — сказал он девушке, и прозвучал его голос мягко, на удивление нежно.

— А... — хотела Мария вопросить о том, куда и вовсе идти им опять надобно, однако нахмурилась затем, обернулась на здание демоническое, ибо заслышала, как открывается с шорохом глухим дверь тяжёлая да кованая в основании демона жуткого.

— Он хочет, чтобы мы вошли? — удивилась девушка, глядя на дверь раскрытую растерянно.

— Это я хочу, чтобы мы вошли, — ответил Рогатый спокойно.

Вдвоём устремились они ко входу сему тёмному, а едва только прошли в проём дверной, услыхала Мария краем уха добрую да беззлобную усмешку Теофила:

— Ну поворкуйте, голубки, — да не последовал за ними козлоногий, снаружи остался, момент сокровенный собою нарушить не возжелал.