Тлеющий Ад: Бездомный Дьявол. Иллюстрированная повесть.

— Какой еще повод? — нахмурилась та.

Однако не ответил ей Теофил, ибо подскочил к девушке Блуд внезапный, расплылся в улыбке ехидной, схватил Марию за плечи резко, отчего пролила на себя девушка воду из стакана в руке ненароком.

— Вот ты где! — торжествующе улыбнулся блондин. — Ну-ка, держи!

Поглядела Мария на то, что грехом ей тотчас было протянуто, да и обомлела: держал блуд в руке корону серебряную да сверкучую, сияла диковина это во свете прожекторов мерцающих красотою своей небывалой, заворожила Марию блеском сим, завлекла искренно.

— Это...мне? — растерялась девушка тут же, ибо никто доселе не дарил ей столь дорогих подарков.

— Да, гос..Рогатый велел передать, — подмигнул Блуд. — Это его подарок тебе!

— Офигеть... — Мария приняла из рук греха корону, рассмотрела сверкающие алмазы, переливающиеся во свету прожекторов всевозможными цветами, а после бережно, боясь уронить али испортить, да дыхание затаив, надела корону на голову. Оказалось украшение это тяжёлым приятно, точно впору пришлось девушке, по размеру село.

— Но за что?.. — выдохнула Мария удивлённо.

— За что? — усмехнулся Блуд, бодро вращаясь на соседнем стуле, на сиденье его круглом да подвижном. — Разве подарки всегда дарят за что-то?

Обернулась Мария в поисках Рогатого в толпе танцующей нечисти, взглянула встревоженно да и узрела его тут же, танцевал козёл где-то слева в гуще силы нечистой, да и вилось вокруг него несколько знойных черновласых девиц стервозной наружности.

— Ух ведьмы зажигают, да? — прошипело рядом. Повернулась Мария да обнаружила Зависть, прислонился он к стойке барной рядом, взглянул на девушку скептично да и прошипел затем ядовито:

— Вон они какие, красивые, грациозные, а как танцуют! Не чета тебе!

Мария вновь посмотрела на девиц.

— Как он может, да? — громыхнул справа от неё внезапный Гнев, принимая от бармена стакан с чем-то небезопасным, жгучим.

— Никогда тебе не превзойти их, никогда не быть рядом с ним... — протянул печально Уныние где-то слева, едва и вовсе заметный, тщедушный, болезный, да и возник пред Марией Гордыня последним, встал, взором надменным окинув девушку да тростью чёрною об пол стукнув.

— Хм, ну и что! — проговорил он высокомерно.