Ты приказал мне жить у шторма

Она сейчас впала в то самое состояние, в которое обычно впадает впечатленный книгой читатель не во время самого чтения, а уже после. Она согнула свой хвост, если бы это были ноги, можно было бы заметить, что она согнула их в коленях, но это был бы крайне сомнительный факт, если мы говорим о хвосте. Она согнула его и обхватила руками. Девушка сперва подумала, что ей должно быть будет неприятно, от ощущения холодной чешуи. Но ее ожидания не сбылись. Ей стало определенно легче и даже, можно сказать, уютнее в такой позе.

Она смотрела на тихое море, волн сейчас совсем не было и удивлялась прозрачности этих вод. Она, сидя на камне, видела почти все то, что происходило на дне. Вон там, чуть дальше от нее был большой, красивый коралловый риф, и совсем рядом с ним проплывало несколько морских коньков. Кэтрин, которая прежде никогда не видела этих чудных существ удивилась и радостно улыбнулась, когда один из них проплыл совсем близко к камню. Ей было интересно, ведь в мире столько морей и океанов, а в них должно быть живет так много существ, которых человек еще не познал. И она, под воздействием того самого состояния начала размышлять о людях и их будущем. Она не сомневалась в том, что люди долго будут плавать с экспедициями на новые земли, чтобы изучать их. Но ей было не известно, когда человек начнет изучать море. Тогда она подумала, а хорошо ли это повлияет на эту чудную среду, которую она сейчас наблюдает. А в следующую секунду она подумала о том, что ей невообразимо повезло находиться здесь сейчас, но через мгновение она уже снова горевала, поглаживая хвост руками. Ей было не то, чтобы грустно, что у нее появился хвост, это все же было гораздо лучше, нежели если бы она погибла. Она сейчас точно была уверена, что это гораздо лучше. Лучше всего, что могло бы произойти. Кэтрин была уверена в том, что не смогла бы добраться до родителей в любом случае. Она не могла также и остаться в Америке. Потому у нее в сложившейся ситуации было два пути, тот, на котором она сейчас, и тот при котором она бы погибла. В общем-то, такая мысль проскользнула у нее мимолетно, ей не страшно было погибнуть. Скорее страшно для нее было подвергнуть опасности ребенка. Ведь если бы она погибла – погиб бы и ребенок, а этого она допустить не могла. Наконец, когда разум ее успокоился, и она смогла уже без особого труда расслышать собственные мыли, взор ее вновь устремился на водную гладь.

“Интересно, - подумалось ей, - как же это произошло и.…нет, об этом не стоит и думать.