Ты приказал мне жить у шторма

История первой серены увлекла их, и они совсем позабыли о времени, а, впрочем, им некуда было спешить. Теперь вся жизнь их будет размеренной и неторопливой. Луна светила, как всегда ярко и приветливо, а звезды украшали собой ночное небо. Каждая ночь здесь была удивительной. Само по себе ночное небо захватывает дух, но смотреть на приглушенный водой свет или, выплывая на поверхность, любоваться на отражение неба в воде, было удивительным занятием. А звуки. Как чудесны были звуки мира под водой. Серены подплыли к лайнеру и взглянули на него совсем по-новому.

Они жили в нем уже месяц, но даже и подумать не могли о том, каким он был, когда горделиво плыл, разрезая водную гладь. Наверняка он восхищал своим величием. Девушки поплыли в свои комнаты и подолгу не могли сомкнуть глаз, представляя кто тут жил. Каким человеком он был. Тогда, когда они только впервые открывали двери-это, казалось им завораживающим, а сейчас они находились в полном замешательстве. Не то, что они не знали, что здесь и вправду кто-то жил, но это все равно почему-то влияло на них странным образом. Те люди не боялись смерти тела так, как боялись потерять свои пожитки. Да и глупо, наверное, всю жизнь работать, а потом в один момент потерять все. Девушки были восхищены Фридой и ее матерью. Они определенно подумали, что, если бы им кто раньше рассказал эту историю, они бы на многое поменяли взгляды, но сейчас. Сейчас это было уже практически бесполезно для них.

С того времени прошло еще четыре месяца. Время тянулось то мучительно долго, то не менее мучительно медленно.

Девушкам, впрочем, это было безразлично. Они не могли постареть, а потому не замечали и хода времени, и единственное, что свидетельствовало о том, что прошло уже много времени, единственным, что говорило об этом, был живот Кэтрин. Там рос и развивался чудный человечек. За это время несколько суден работорговцев проплывало на этих территориях и девушки вновь пели. Кэтрин и другие девушки давно выучили их, и каждая придумала свою, для нового плавания. Каждый раз использовалась новая песня. Появились вновь новые серены и часто девушки слышали приглушенные рыдания. Они все проходили через это. Через слезы и принятие того, что ничего не будет так, как раньше. Ничто не будет прежним ни они, ни мир. Сам мир, в целом, оставался таким же каким и был, но мир их внутренний, мир их семьи, все это менялось совершенно, что нельзя было заметить и частичку чего-то старого.

-Кэтрин…- позвала ее Фрида, и девушка выплыла из комнаты.