Огни юга

- Я же говорил, не имеет значения, какой у тебя дар. Он может вовсе отсутствовать, и это ничего не изменит. Важны лишь твои поступки. С кем ты выбираешь быть, с нами или с ними? – он протянул ей руку.

Герда в задумчивости изучала его раскрытую ладонь.

- Неужели никто из мыслечтецов не сопротивлялся одержимости? Неужели даже Лайсве стала одной из одной из них? Тогда почему ты так уверен, что этого не произойдёт со мной?

- Она не стала, и ты тоже не станешь. Это возможно, если ты пожелаешь. Просто выбери даже не нас: Компанию или повстанцев, а меня.

Меня, которого ты знаешь с детства. Выбери меня, как я выбираю тебя сегодня и впредь. Давай всегда будем вместе, одной душой, судьбой и телом. Тогда никакое зло не одолеет нас.

Её глаза заблестели, наполняясь слезами, которые грозили перелиться за края век и растечься по щекам. Герда всхлипнула и поспешно сжала его пальцы.

- Я уже выбрала тебя и не отступлюсь, что бы ни произошло.

- Мне жаль, что я потащил тебя в этот кошмар. Да ещё согласился участвовать в восстании, не отправив тебя в безопасность.

Каюсь, всё это из-за традиционной свадьбы.

- Почему она так важна? Почему нельзя обойтись обменом клятв?

- Хочу, чтобы в моей безумной жизни была надёжная и прочная опора. Такая, чтобы ни один враг её не уничтожил. Я хочу, чтобы моей опорой стала ты. И ни люди, ни боги, ни даже злая судьба не смогли нас разлучить.

- Николас… - сдавленно пробормотала она и приблизила своё лицо к его. Хотела что-то сказать, но не смела, чувствуя, что это его расстроит.

- Прости, что переживаю и капризничаю, когда тебе самому приходится несладко.

- Ничего страшного. Даже провальная вылазка в дом моего деда окупила себя с торицей, - усмехнулся он.

- Карта катакомб оказалась бесценной находкой.

- Я не про неё, - Николас коснулся кончика её уха, проворачивая фокус, которым она восхищалась в детстве.

Герда перевела взгляд на его ладонь. В ней он держал два серебряных браслета.

- Лежали в тайнике вместе с картой. Здесь герб нашего рода, - Николас указал на изображение всадника, пронзающего копьём змея.

– Семейная реликвия, такой даже у моего отца не было.

Он защёлкнул меньший, более изящный браслет на её запястье и вложил более массивный и грубый в её ладонь.

- На жизнь, на любовь, на смерть? – засмеялась она сквозь слёзы, застёгивая браслет на его руке.

Николас поцеловал её лоб, уши, глаза, нос. Едва ощутимо коснулся подбородка, прежде чем перейти к нежной шее. Зубы легонько защекотали кожу, язык очертил линию ключицы.