Вечная оборона

Потому в императорской службе работали, как правило, четверками, по представителю каждой специальности. Обычно, студент выбирал одно направление, исходя из своих склонностей: что лучше получалось, то и развивали. Учитель Ии Ланаж не сразу стал преподавать в академии, до этого он много лет отдал императорской службе и именно он разработал казнь, которой теперь устраняют провинившихся менталистов.

Если я проходила у него стажировку, вероятно, моей специализацией была как раз защита и взлом, а раз так, то есть крошечный шанс, что мне удалось защититься от казни.

И тогда я не заново узнаю мир вокруг, а вспоминаю, что должно быть гораздо проще с точки зрения усвоения. Маловероятно, но Рехил же сказал, что я уникальна! Надо поискать как именно проходит казнь, может, увижу знакомые слова. Кстати, именно ощущение того, что многое я вижу не впервые и подтолкнуло меня подумать в этом направлении.

Процесс обучения-вспоминания шел бы гораздо быстрее, если бы не головная боль. Она была моим постоянным спутником, забыть о ней удавалось лишь во время чтения или сна.

Это подстегивало проводить в библиотеке ещё больше времени.

Через две недели в таком ритме мой организм сдался - голова раскалывалась на кусочки даже когда я читала захватывающий пересказ сражения у Риденкура. Пора было искать лекаря, но он, а точнее она, сама меня нашла.

- Деточка, если ты сейчас же не прекратишь это издевательство, то придется насильно приковать тебя к кровати и влить лошадиную дозу снотворного.

- звенел у меня в голове высокий голос. Перед глазами маячила фигура высокой женщины, но от боли взгляд затуманился и рассмотреть её не получалось. - О нет. Говорила же давать информацию дозировано, а он её в библиотеку пустил!

И дальше добавила несколько слов на незнакомом языке. Ощущения были странными, я слышала беготню и приглушённые разговоры, но видела только заснеженную долину и уходящую в низкие облака скальную стену. Не было обычного пронизывающего ветра, не было холода, только хрусткий снег под ногами, тяжёлые тучи и сплошная каменная преграда.

Впервые мне здесь было не страшно. Я попыталась сделать шаг, другой, но кто-то звал меня, а идти было так тяжело.

- Тьемьера, возвращайся, Темьера!

Открыв глаза я увидела над собой встревоженное лицо господина Мьелина и совершенно спокойную женщину - лекаря. Она держала меня за запястья, как тогда Рехила, и звала по имени.

- Темьера!

- Она открыла глаза.

- Вижу, Марк, спасибо.