До нескорого, она же

Я помнила, что мне снилась Янтарная, но не могла сказать, о чем мы говорили. Я знала, что из этого сна меня выдернул отец (все-таки он был дома), но и беседа с ним выветрилась из головы.

Подозреваю, тут не обошлось без магического вмешательства.

Я же ещё не сошла с ума, так?

Слова вылетели из моей головы, вот только чувства не смогло стереть даже колдовство (или безумие). Я помнила то понимание, что чувствовала в разговоре с тетей. Я прониклась ее словами — этого нельзя было отрицать. И сопротивление при разговоре с отцом не стерлось из моих мыслей.

Может быть, я что-то пыталась ему доказать…

В таком случае это было смешно.

Ощущения не покидали меня весь школьный день. На уроках я находилась где-то, но не здесь, и к концу занятий решила, что дальше так продолжаться не может.

Если мыслями я постоянно возвращалась к разговору с тетей, даже если на нем стоял блок, значит, я услышала что-то важное.

Вот только как узнать, что? С кандалами-то на руках…

После школы я не стала возвращаться домой.

Дом перестал быть мне домом.

Дом — это там, где тебя ждут.

Я больше не испытывала уют, думая о нем. Лишь только раздражение. Я говорила с тетей. Отец меня разбудил. Он знал.

Он знает.

Как вообще можно… так? Идти по жизни упорно, со своими установками, не задумываясь о том, что почувствуют другие?

Отец ищет решение этой проблемы.

Вместе с Натальей Заболоцкой, моей тетей.

Но кто сказал, что я нуждаюсь в этом решении?

Я отдалилась от школы на несколько дворов и села на свободную лавочку.

День выдался солнечным.

Солнечным в самом деле — его слепящий свет проникал даже через закрытые веки. А потому картинка была не черной, а красноватой.

Как платье, подумалось вдруг.

И тут же уточнилось рассеянно: чье платье?..

Память просто так не обмануть. Мы, черные, можем заставить забыть; но, если мозг вдруг зацепится за какую-нибудь деталь, главную в этой сцене, воспоминание вернется.

Платье оказалось не сильно важным.

Но что-то в этом было.

Так вот, я сидела и пыталась сосредоточиться на своей душе. Чужим душам касаться моей отец запретил, но вот мою не тронул. К счастью.

И я летала над городом, рыскала в поисках такого нужного мне сияния. Чернильно-черного сияния Янтарной. Однако поблизости его не было, и я помчалась дальше. Куда-то… в Бельгию.