До нескорого, она же

Чуть более медленный. Люди никуда особо не спешат, потому что те, кто не успел вернуться вовремя, уже опоздали, так что и спешить незачем. Да и тем, кто ушел раньше, спешить тоже не имеет смысла. У тебя есть свободный часок — так чего бежать?..

Нет, конечно, всегда найдутся те, кто гонит вперед, не позволяя себе остановиться хотя бы на мгновение. Но что считать исключения?..

Минут через десять я его настигла.

Ещё не особнячок, но уже переходный пешеход.

И замерла, ожидая, когда закончатся девяносто секунд, только-только загоревшиеся перед самым моим появлением.

Я с надеждой оглядывалась вокруг, а вот на что надеялась — даже сказать смешно. Но могу намекнуть. На то, что некоторые люди дежурят у этого пешеходного днями и ночами, не отвлекаясь на сон, еду и посещение туалетов.

Но, конечно, такого не бывает.

Поэтому никого я не встретила.

И пошла дальше, все ещё на что-то надеясь, с каждой секундой меньше и меньше.

В конце концов даже успела устать. Сумка одиннадцатиклассника — ноша не из легких, что бы там кто ни говорил.

Ещё и это солнце… Осеннее. Когда вроде печет, но ветер холодный, и не понимаешь, то ли тебе раздеться, то ли запахнуться плотнее.

Но все равно шла.

Может, к этому несчастному особняку вела меня моя душа… не знаю. Но ведь говорят, что мозг думает над решением задачи даже тогда, когда мы о ней забыли; так почему же душе не вести себя подобным образом?

Я настигла особняк, сейчас совсем неживой.

И подошла к самым его воротам.

Они были приоткрытыми, как в тот день, когда я вернулась с настоящего путешествия к Янтарной, словно после этого никто им не прикасался.

Я немного постояла, не решаясь войти внутрь, а потом все же шагнула на территорию прилежащего к особняку парка.

И увидела его.

Я видела его.

Я не верю в судьбу, а потому и в случайности не верю; что-то привело его сюда — или привел кто-то, подсказав, где надо подождать.

Быть может, мы с Янтарной мыслим одинаково.

Иначе зачем бы она ещё посылала Кирилла на ближайшую из лавочек этого парка?

Он сидел и смотрел в сторону входа — то есть в мою.

Но, когда я вошла, мгновенно ожил. Поднялся без излишней суетливости, сделал несколько шагов в мою сторону и вновь замер.

Нас разделяло метра четыре.

И я прошептала, не надеясь, что услышит:

— Кирилл…

Что же рассказывала о нем Алина?..

Я наклонила голову, вглядываясь в колдуна, в которого когда-то по-настоящему поверила.

И почему отец не мог стереть… все? Все, начиная с происшествия на шабаше — и до сегодняшней ночи.