До нескорого, она же

На этом терпение Влада закончилось. Кресло пришло в движение — он сам развернул меня, чтобы посмотреть в глаза.

И я посмотрела в ответ.

Подняла голову и посмотрела, если теперь я могу только смотреть.

Влад взялся за ручки кресла, перекрывая вход, и склонился ко мне.

— Смеешься, — повторил он.

Совсем близко.

— Не смеюсь, — стояла на своем я.

— И даже сейчас, — он на мгновение прикрыл глаза — темно-серые, грозовые глаза. — Даже сейчас ты со мной играешь. Ждешь, кто сдастся первым, ждешь, пока я сломаюсь… а я так близко, так близко к тому, чтобы сломаться.

Мне стало жалко его.

Но и себя я тоже жалела.

А потому продолжила… ну да, пожалуй, все-таки играть.

— Татьяна Валерьевна дома? — спросила тихо.

Влад безнадежно улыбнулся и ответил:

— Нет. Только ты — и я. Скоро приедет твой отец, и он доставит тебя до дома.

— Насколько скоро?

— Совсем скоро.

Он все ещё нависал надо мной и читал по моим глазам меня же. И тогда же я попросила:

— Можешь, дашь мне выйти?

Влад послушно отступил назад, и я поинтересовалась будничным тоном, будто никаких признаний перед этим не было:

— А почему ты не отправил мне ту фотографию? — и кивнула на потухший ноутбук.

Влад ухмыльнулся.

— Должно же и у меня быть что-то, о чем ты не знаешь?..

Отец приехал минуты через три. По ощущениям. На часы я больше не смотрела. Подошла к окну, отодвинула шторку — темную сетку, отливающую лиловым и бордовым, и принялась смотреть в окно. Комната Влада находилась на южной стороне, и окно выходило в хорошо обустроенный двор.

На улице, радуясь солнышку, тусовалась малышня. И я вдруг захотела стать очень маленькой и сбежать. Или хотя бы вернуться к той одиннадцатилетней Яне, которой я была на момент знакомства с Владом. Чтобы, когда отец его представил, я не улыбнулась (и этим дала Владу мотив), а отвернулась в сторону.

Может, тогда мы были бы сейчас лучшими врагами.

Так Влад хотя бы остался в моей жизни не просто бывшим другом.

Так он вообще бы в ней остался.

Три минуты.

Три минуты солнца, клонящегося к горизонту.

Три минуты дыхания Влада в разнобой с моим.

Три минуты безнадежности.

А после раздался звонок, и Влад пошел открывать, оставив дверь незакрытой, и я направилась следом, и меня преследовали страх, и предвкушение, и разочарование.

Дверь распахнулась. Отец вошел внутрь. Пожал руку Владу, как будто тот был не учеником, а сыном. И только потом посмотрел на меня и произнес всего лишь два слова:

— Ты готова?

— Пальто, — ответила я. — И сумка.

Отец посмотрел на Влада.