До нескорого, она же

Иногда… То есть, не во всех комнатах.

Несколько секунд отец молчал, и я успела подумать, что связь потерялась. Но потом он — голос в голове — произнес:

— Я пытался отыскать твою душу. Не выходит… Мы волновались.

— Наверное, слишком далеко, — предположила я. — Нас засосало, когда было темно, но здесь ещё стояло солнце. Осень за окном не такая, не похожая на нашу… — И только потом спохватилась: — Вы?

Но отец успешно проигнорировал этот вопрос.

— Подумай хорошо, — сказал он. — Может быть, ты можешь назвать какие-нибудь детали… Знаки, числа.

Что-нибудь. Здесь Наташа, — пояснил он, — она в этом хорошо разбирается. Нам нужна зацепка, чтобы мы могли выйти на ваш сле…

След.

Я договорила это слово вместо отца, чувствуя, что на секунду замерло сердце.

Никакие детали назвать я не смогла. Не только потому, что не знала — банально не успела.

Связь все-таки оборвалась, и отец, который и без того был не то чтобы близко, потерялся окончательно.

Я вновь посмотрела на себя в зеркало. К растерянности прибавилась обреченность.

Ещё бы!.. Деталь. Хоть какая-нибудь деталь. Но как понять, что это может быть?.. Марка холодильника, цвет стен?

Только потянувшись к дверному замку, я услышала оживление по ту сторону.

Похоже, кто-то проснулся. Или проснулись все. Может быть, у них получится поспособствовать нашему спасению? Хотя бы у них?..

Я щелкнула замком.

За дверью происходил скандал, в прямом смысле этого слова. Вика пряталась за одеялом и кричала на Ярослава. Яр пытался оправдаться, но лицо его было покрасневшим, и одеяло вокруг себя он тоже обмотал.

А тут я. Вышла, посмотрела сначала на одного, потом на другого. Когда замолчали, спросила:

— Что тут у вас?

— Твой белый врач, Заболоцкая, — гневно выдала Вика, — на меня пялится. Забылась, с кем не бывает. Откинула во сне одеяло. Но представляешь… Просыпаюсь… И он лежит, разглядывает меня, не испытывая ни малейшего стеснения.

— Я проснулся на секунду раньше тебя! — огрызнулся Яр. — Да и зачем мне на тебя смотреть? Что-то особенное увижу?

Вика обиженно поджала губы и повыше натянула одеяло.

Взглянула на меня, будто хотела выдать ещё один аргумент в свою пользу, но вдруг спросила:

— А с тобой что? Ты такая хмурая. Встала не с той ноги? Оке-е-ей, я согласна, что мы все стали не с той ноги хотя бы потому, что мы все ещё здесь, но все же?

— С той, — отозвалась я. — Причем сразу после того, как отец связался с моей душой.

— Ты с ним разговаривала? — удивилась Вика. О трудности этого ритуала она тоже знала.