До нескорого, она же

Я верну вас домой: тебя и Вику.

— Я тебя понял, — отозвался он. Глаза его были стальными: неба в них совсем не осталось. — Понял.

Я хотела пойти в соседний коридорчик, заканчивающийся окном, чтобы мне было удобнее концентрироваться, но неожиданно свернула в другую сторону, к комнате со стеклянными стенами. И Яр пошел следом. Я предложила ему, не оборачиваясь:

— Может, ты проверишь лестницу, которую я проигнорировала? Спустишься вниз… Только не заблудись. Проверишь, вдруг там открыта дверь? И если захочешь, то вернешься за нами.

— По-твоему, я тот, кто с легкостью бросает девушек в беде?

Я вздрогнула — голос прозвучал над самым ухом. Ответила:

— Нет. Не тот. Проверишь?

— Проверю. Только проводи.

— Я и провожаю.

Возле лестницы мы и разошлись. Я сказала Яру, что буду наверху, а он стал спускаться вниз. Уже преодолев один лестничный пролет, поднял голову и посмотрел на меня:

— Знаешь, даже обижаться на тебя не хочется.

— Не обижайся, — согласилась я. — Забудь меня — и все.

— Если ты так говоришь, значит есть, что забывать.

И он исчез. А я ещё минуты две постояла, облокотившись на перила — вдруг и правда есть?.. Но потом все же поднялась наверх. Стеклянная комната дарила мне уют. И даже рыжая пыль совсем не мешала, лишь помогала утихомирить мысли. Я, не боясь замарать платье, села прямо на пыльный паркет и прикрыла глаза.

Искры души покинули мое тело и растворились в пространстве.

«Отец, ты меня слышишь?»

«Отец, мне правда нужно с тобой поговорить. Знаю, эта связь — очень нестабильная штука.

«Янтарь, отец. Ощути меня. Янтарь. Душа подсказывает, что это важно. Здесь все из янтаря — или с ним. Услышь меня, отец. Не навевает ли этот камень тебе каких-нибудь умных мыслей? У тебя должны быть умные мысли. Они у тебя всегда есть».

«Папа».

«Я тоже переживаю, когда ты подолгу пропадаешь вне дома. А это случается часто. Так почему же ты тогда так всполошился, когда лишь на сутки исчезла я?..»

«Папа, а когда мама исчезла, ты тоже испугался?»

«Я очень хочу, чтобы ты понял, что со мной все хорошо».

«Я тоже, папа».

«Тоже тебя…»

«Не уверена, что ты хочешь это услышать. Мы — черные колдуны, и, если уж мы что-то испытываем, мы должны тщательно это скрывать».

«Янтарь, отец».

Отец не отзывался, как я не пыталась с ним связаться. И я открыла глаза, чувствуя удивленно, что по щекам сбегают слезы. Я быстро смахнула их, всполошив пыль, что уже успела песчинками осесть на мое платье и волосы. Поднялась.