До нескорого, она же

Будто я все это время разговаривала сама с собой. Такое я могу. Но самостоятельно себя словить мне не удалось бы, я ещё не настолько гениальная.

Кирилл.

Кто ты такой? Что тебе нужно от Яны, с некоторых пор, как ты сам заявил, донельзя прославленной?

Я с затаенным разочарованием вновь сдвинулась с места. Прошла одну дорожку, другую, миновала те самые кусты, за которыми подслушивала разговор, и приблизилась к воротам, ведущим с территории особняка. В мой прошлый вечер в этом городе они были открыты наполовину, сейчас же наружу (или внутрь, как посмотреть) вела лишь узкая щель.

Будто специально для такой мыши, как я.

Я выскользнула наружу.

И машин на парковке сейчас была не пара десятков, а всего лишь одна, незнакомая.

Я замерла, не зная, куда двигаться дальше. Сумка осталась в обители Янтарной, а вместе с ней — телефон, ключи и деньги. Такую меня даже домой не примут.

Но тут распахнулась дверца той самой машины — мышь Яну все же заметили, — и из нее вышла тетя. Моя настоящая тетя, которую я знаю столько же, сколько себя.

Она чуть прищурилась, будто не узнавала меня. Но уже через секунду на лице тети расцвела улыбка, и она пошла в мою сторону.

Простые темные джинсы. Расстёгнутая бордовая куртка. Темные волосы в коротком черном хвосте.

Это была уже не та черная ведьма, великолепная в своей гордости, устроившая шабаш и назначавшая меня своей ученицей, которую я видела в последний раз.

Справедливости ради, во мне тоже от той ученицы мало что осталось. Помятое платье, грязные волосы. И туфли, которые я наконец-то начала чувствовать на собственных ногах.

Мои, не Викины. Волшебство, не иначе. Волшебство — и забота. Вот только с сумкой так почему-то не сработало.

А следом подумала мимолетом: хорошо, что я не ощущала туфли раньше. Красиво ушла от Кирилла. Меня ведь с некоторых пор волнует, как я ухожу.

Первым делом тетя обняла меня, и я обняла тетю в ответ. На каблуках я была её даже выше, чем на целую голову, но все равно ощущала себя маленькой девочкой.

От тети исходил древесный запах.

И это успокаивало. Не то чтобы я собиралась вот-вот погрузиться в истерику, но тяжесть произошедших событий будто только сейчас начала меня доходить.

И Вика с Яром.

Где они? С ними все хорошо?

Янтарная говорила, что у нас нет друзей, а есть только мы сами.

Но я и не называла их друзьями; я попросту беспокоилась о них. Я умудряюсь переживать даже за тех, кто влип в неприятности добровольно, что уж говорить о несчастных, кто влип в неприятности по моей вине?..