До нескорого, она же

— Я могла бы спросить об этом у твоей матери, но решила сначала поговорить с тобой.

— Моей матери ничего неизвестно, — заметила я холодно.

Я поняла, на что она намекает.

И осознавать это было неприятно.

— Уверена? — Алина горько усмехнулась. — А я бы спросила, Яна. Вдруг она что-то знает? И я рассказала бы все, что узнала, тебе. А Елену заставила бы все забыть. Как тебе идея?

— Не нужно, — я помотала головой. Установившееся в душе умиротворение начало рушиться. Повторила увереннее: — Не нужно! Я не хочу разговаривать о матери.

Тетя кивнула.

— Мой ученик сказал, что во время последней вашей встречи ты шла по улице с тем самым белым.

— Да, я шла с ним, — согласилась я. — И что это меняет?

— Ничего, — отозвалась Янтарная. — Мне просто любопытно… чем он смог заинтересовать тебя, что ты до сих пор продолжаешь с ним общение.

Сейчас она больше всего напоминала тетю, которой не понравился друг ее племянницы.

Сначала я хотела признаться, что пыталась разорвать с ним общение, и не единожды, но вместо этого с моих губ слетело:

— Он хороший. Он не равнодушен к чужим проблемам и умеет прощать. Летом я вляпалась в переделку, — распалялась я все больше, — и он, несмотря на все мои просьбы остаться в стороне, упорно шел вперед. И знаешь что? — я посмотрела в ее глаза, будто пыталась найти в них ответ. — Он привел меня к победе. Если бы не он, я не знаю, как бы все тогда закончилось.

— Интересный парень, — заметила Алина.

— Непременно. Но что ещё интереснее, так это то, как твоему ученику удалось снять с меня браслет.

Тетя широко улыбнулась.

Я уже приготовилась услышать это ее вечное: «Когда-нибудь ты поймешь»… Но в этот раз меня ожидал нормальный ответ:

— Мы по-другому относимся к магии, Яна. Мы не подчиняем ее себе, а позволяем ей делать то, что нужно нам. Я тебя научу…

— У меня и без того полно учителей.

Янтарная рассмеялась и заметила:

— Это точно, Яна.

Я наблюдала за ней и все никак не могла понять, что у нее внутри.

Но я все ещё хотела узнать.

***

Утром моя голова раскалывалась и трещала, как полено в очаге, и я уже решила, что простыла во время вчерашней прогулки. Но температуру градусник показал относительно низкую — тридцать семь и три. И я, выпив жаропонижающее, решила идти в школу.

Конечно, я могла подделать ещё тысячу заявлений о пропусках.

Но, во-первых, наша королева всея математики могла бы отнестись к ним скептично.