Ревиаль. Месть и предназначение.

Я смотрю на это с сочувствием.

Софи постоянно рядом, каждый вечер приезжает с утешительными речами и вином, но ее сочувствие мне не поможет, лишь потому что она никогда не узнает, как именно сгорел мой бар и что послужило тому причиной.

- Может мы сходим куда-то развеяться? - звонит Софи. - Сколько можно сидеть дома? Может махнем в клуб или вообще свалим из города?

- Нет. Не хочу. Я все еще чту память. У меня же должен быть траур в конце концов? Черные обугленности от части моей жизни все еще красуются на том же месте.

В большей степени этими словами пытаюсь ободрить себя, чем показать, что справляюсь с ситуацией нормально. Я справляюсь, но без резких движений.

- Ладно, - протягивает Софи. - Мне приехать сегодня?

- Нет. Решай свои вопросы. Я, наконец, займусь домашними делами. Найду чем себя занять.

- Хорошо. Обещай мне не вешать нос и без меня не открывать вино.

- Обещаю.

Бросаю телефонную трубку и продолжаю бродить по дому. Я уже перебрала все полки, вытерла книги, почистила камин и даже постирала шторы.

Моей главной задачей последнего времени стоит добраться до спальни, в которой жил мой отец с Эстер. Я откладываю эту затею на сколько могу, поэтому вчера даже отмыла окна, лишь бы не ходить туда. Но сегодня я должна перебороть себя и выбросить все, что касается моей мачехи так же, как сделала с вещами Дэвида. Они горели синим пламенем в металлической бочке на заднем дворе, а я за их упокой выпила пол бокала вина.

Оставляю только вещи отца, которые для него что-то значили. Пусть пока побудут в коробке. У меня не поднимается рука выбросить все.

У отца всюду счета и бумаги. Я уже не раз их видела, поэтому сразу выбрасываю не глядя. Больше мне это не пригодится. У меня нет бара и фирмы.

Тут куча блокнотов, которые я мельком просматриваю и тоже выбрасываю в кучу мусора. Кроме одного, который спрятан на самом верху шкафа. Он не похож на ежедневник или на записную. Потрепан и затаскан, я усаживаюсь на пол, когда мои глаза находят кучу слов записанных и спрятанных под кожаным переплетом.

Это дневник. И дневник принадлежит Эстер.

Теряю счет времени, когда начинаю читать все, что тут написано и мои глаза то расширяются, то наполняются слезами. Мне хочется сжечь его и дочитать одновременно.

Она пишет о разном. В основном о своем сыне и Томе. Так до конца я и не могу понять ее чувств к моему отцу. Надеюсь, что хоть его она любила.