Во тьму

Очень милый с точки зрения Мелькора котик.

В действительности у темного вала был план: светлый братец видит воинство тьмы, начинает нервничать, посылает к нему свою армию, и здесь, на этих землях, Мелькор расправляется с ней, а его самого берет в заложники с условием возвратить себе титул короля Арды. Но, помня предыдущие неудачи, в этот раз он твердо решил быть умнее и не распространяться о столь далеко идущих планах. Сейчас его интересовал один Саурон, который был так несказанно мил в этом бедном одеянии, что Мелькор не удержался и позволил себе прижаться к нему и поцеловать обнажившиеся плечи и длинные стройные ноги.

Потом он опустил его на узкую постель и склонился перед ним, обнимая его колени.

— Прекраснейший из майар, я готов осыпать тебя лучшими драгоценностями, а ты предпочитаешь мне общество волков.

Мелькор облек его в лучшие одежды и отнес на вершины своей новой цитадели, дав увидеть бескрайние черные от количества сил тьмы равнины, после чего поднес ему венец, который Саурон когда-то бросил ему под ноги.

Только теперь он был перекован и сиял острыми гранями.

— Учти, я не приемлю отказа. Я сильнейший из валар, как помнишь, и мне нужно лишь самое лучшее, в том числе и ты. Я хочу ввергнуть этот мир в хаос, но только ты один сможешь навести в нем новый порядок. Я вернулся с новыми силами и жду увидеть рядом тебя, мой верный вассал.

Поэтому довольно скоро над бесчисленными ордами орков, которые до этого бесцельно шатались, наводя ужас на весь Белерианд и оставшихся эльфов, почувствовалась жесткая рука.

Беспрерывно ковалось новое оружие, возводились новые крепости на границах, строились дороги, а Мелькор мог созерцать своего верного советника.

Саурон был, как прежде, безукоризненно хорош во всем за что ни брался, дисциплинирован, строг и стройная его фигура порождала в груди Мелькора затаенную тоску. Он хотел бы, чтобы все было как прежде и не был уверен, что что-то ещё получится; но он не был бы собой, если бы не попытался снова.

Проблема была в том, что он совершенно не знал, что ещё обрадует Саурона за исключением, быть может, абсолютной власти. Украшения? Но вкус майа был слишком тонок, и он мог не угадать, а потому рисковал тем, что ему бросят его дар обратно в лицо (а этого он терпеть не собирался). Нет, власть — лучший подарок. А потому довольно скоро он пригласил майа к себе и, сняв перчатку, взял его руку в свою.