Жена дроу. Кн. 2

Когда Ансельм ее оглушил, у женщины из складок юбок, выпал стилет Ники, который Салли, машинально сунула, чтобы не мешал, за пояс своей юбки, когда повязывала Нике голову платком, с тем, что бы передать его потом госпоже, но так и запамятовала о нем. Поняв кому он принадлежит, отец Ансельм, усмотрел в этом божественный промысел, окончательно уверившись, что совершает богоугодное дело. Потому, он говорил с такой уверенностью и подъемом, обвиняя Нику в убийстве, которое сам же совершил.

Он бестрепетно убил Мэрион, что, так долго была, его наваждением.

Все, в этот день складывалось к его удаче. Ибо стилет должен был указать на того, кто совершил это убийство. Но, священника подвела его экзальтированная впечатлительность. Его словно парализовало, когда труп Мэрион упал к его ногам, после произнесенных им слов, что Вседержитель сам укажет виновного. И понял он это, так, что Господь, вдруг отступился от него. Этого не могло быть! Но это произошло. И отец Ансельм так и не смог решить сию дилемму, что оказалась выше его разумения. Он погубил себя, переиграв себя самого.

Собравшиеся во дворе и в доме Даймона, дрогнули и расступились, пропуская Доргана и смертельно бледного, трясущегося старейшину. За ними шли те, кто решился, невзирая на запугивание отца Ансельма, предотвратить казнь, и отыскал их в лесу, предупредив об опасности. У Ники болезненно сжалось сердце. Сайкс! Как он перенесет смерть Мэрион.

Бросив на Нику цепкий взгляд, Дорган склонился к Салли.

-- Ничего страшного, - поспешил он успокоить Даймона.

- Какое-то время голова будет болеть и кружиться. Возможно, станет донимать тошнота, но со временем все пройдет. Рана не опасная, хоть и глубокая. Салли, вам надо полежать три дня.

И тут раздался страшный вой полный нечеловеческого горя и боли. Мужчины потупились, женщины тихо зарыдали. Сайкс осознал, что его жена мертва. Ника не выдержав, отошла и отвернувшись к стене, заплакала. Подошедший Дорган обнял ее, прижав ее голову к своей груди. Сердце его колотилось так, что Ника, высвободившись, с тревогой заглянула ему в лицо.

-- Я испугался... испугался, что не успею... - прерывистым шепотом говорил он. - Мне сказали, что тебя вот-вот повесят. И все то время, что я несся сюда, я молил Аэллу, что бы она уберегла тебя...

И не в силах говорить больше, зарылся лицом в ее волосы. Люди тихо расходились. До них доносились душераздирающие рыдания Сайкса.

-- Сегодня мы покинем Старые Дубы. Мы не можем здесь больше оставаться, - проговорил Дорган.