Жена дроу. Кн. 2

Дорган, на первом же привале настроил лютню, пройдясь по ее разболтанным струнам длинными пальцами, затем, чутко прислушиваясь, подтянул их, после чего отдал Нике со словами:

- Большего от нее уже добиться невозможною. Старая.

Ника схватила ее и уже больше не выпускала из рук, как ребенок, получивший новую игрушку. Она упивалась пением. Для нее это было, словно, глоток свободы. Ее песни стали частичкой ее мира и исполняя их, она, в эти минуты, как будто соприкасалась с ним. Может быть поэтому она пела с таким пылом и страстностью.

Иногда, какой-нибудь, разгоряченный вином, молодчик вдруг решал, что мистрис поет только ему и для него и Харальд поднимался из-за стола во весь свой немалый рост, что, частенько, сразу же остужало пыл, но бывало и так, что приходилось доходчиво объяснять человеку, что мистрис поет не только для него одного и, что не стоит путать песенку с действительностью.

Впечатленный статью варвара и тумаками своих же товарищей, расчувствавшийся слушатель сразу смирел, не мешая веселью односельчан.

Ведь не часто в деревню заходили бродячие менестрели, которые предпочитали петь в замках знати, где имели не только пристанище и сладкие яства, но и дорогие подарки в виде туго набитого монетами кошелька. А уж, чтобы в деревне останавливались, специально для того, чтобы повеселить добрых людей, такие красотки, как эта мистрис и говорить нечего. Потом, после сделанного варваром добродушного внушения, с ним всегда мирились, дружно распевая всем кабаком: "Ну, что за кони мне попались чудо медлен-ные. .." Странно, но в каждом селе и городках, публика, особенно хорошо принимала именно эту песню, она вообще мирила всех. "Хоть немного еще пос-стою на краю..." - обязательно подпевал с дшевным надрывом, какой-нибудь накачавшийся кислого грушевого сидра, мужичок, стуча пустой кружкой постолу. А, уж потом весь трактир нестройно, от души, орал: "чую с гибельным востр-ргом - пр-ропадаю, про-опадаю!".

А вот молодежь "угорала" от "Лета окаянного.

..", после исполнения которой, всегда случались драки и потасовки, в конце концов Ника перестала петь ее. Еще ей пришлось расстаться со своим передником и головным платом, и, не смотря на статус замужней женщины распускать свои роскошные волосы, чтобы скрыть эльфийские уши. Дорган, по прежнему, предпочитал держаться в тени, без особой нужды не показывая, что он дроу. И если Харальд и Борг приветствовали пение Ники, то Дорган и Ивэ были куда как сдержанны.