Жена дроу. Кн. 2

Улыбнувшись уже смелее, Ника ответила ему благодарным поклоном.

-- Зовите меня Даймоном, леди, - назвался староста. - А как нам следует обращаться к вашей милости?

Нике понравился этот осанистый мужчина, с аккуратно остриженными в кружок, густыми волосами в которых щедро поблескивала седина, азагорелое лицо гладко выбрито. Он спокойно и доброжелательно смотрел на Нику темными глазами. Одет он был в камзол и штаны домотканного коричневого сукна, аиз-за шнуровки камзола виднелся ворот льняной рубахи. У Даймона были широкие мозолистые руки землепашца.

-- Если, леди Дорган, не побрезгует нашей убогостью, то я почту за честь предоставить для дорогих гостей свой кров.

-- С удовольствием, - ответила Ника, смущаясь пристальным вниманием кумушек, все еще стоящих у колодца и не пропустивших ничего из того, что происходило на их глазах.

И в то же время она испытывала огромное облегчение, что здесь, кроме нервного отца Ансельма, никого не волновал цвет кожи Доргана, как и то, что он эльф. Сквозь почтение, какое ему выказывали как знатной особе, проявлялось невольное уважение.

Страха же не было и в помине. "От чего люди, жившие в опасном соседстве с дроу, не боятся Доргана?" - жирным вопросом повисло перед ней, дразня ее, и разжигая любопытство. Но не будет же она, кидаться к незнакомым людям с расспросами о своем муже. И она решила держаться правила здравомыслящей Наташи, что гласило: "день ответит на все вопросы".

Они подошли к дому, над чьей крышей протянули свои ветви старые яблони. В загоне довольно хрюкала свинья с повизгивающим выводком поросят, а за домом виднелись аккуратно вскопанные капустные грядки.

Из дверей, навстречу гостям вышла дородная черноглазая женщина, в полосатой юбке. Рукава ее домотканой рубахи из небеленого холста были подвернуты, а голову укутывал платок, обрамлявший круглое миловидное лицо. Поклонившись, она радушно пригласила их в дом, с радостью узнала Доргана, и с любопытством взглянув на Нику. Едва, они переступили порог, как хозяйка принялась усаживать их за стол, торопливо накрывая его. Со сдержанной учтивостью, Дорган занял предложенное ему место, а Ника, сев рядом с ним, огляделась.

Непритязательный уют человеческого жилья, словно врачевал ее душу, снимая тоску по дому. Она заметила нож, воткнутый изнутри в дубовый косяк двери. На полу, у очага, поблескивала рассыпанная соль. Подобный беспорядок, по-видимому, вовсе не беспокоил хозяйку. Над детской колыбелью, вместо игрушки свисали с потолка темные от времени, тупые ножницы.