Честное волшебное! или Ведьма, кошка и прочие неприятности

С друзьями принято делиться! — В голосе призрачного собеседника, словно грани первых льдинок в осеннем озере, сверкнули острые интонации далеко не мягкой иронии. — Когда еще мне выпадет шанс пообщаться со столь прелестной особой. Тем более без нарушения правил. Она ведь уже поцелована смертью.

— Подавай в отставку и общайся сколько влезет! — мрачно проговорил гробовщик и, оттолкнувшись от края стола, направился к ним.

— Завидовать нехорошо!

— Зариться на чужое тем более, — не меняя тона, заявил Эдгард.

— Да кто зарится-то? Я же так... просто поговорить, — примирительно сказал голос.

— А... — сделав первый решительный вздох после продолжительной задержки дыхания, вмешалась в их диалог ведьма. — А можно я спать пойду? — жалобно прошептала она, чуть отклоняясь от невидимой руки, продолжавшей поглаживать ее щеку.

— Иди! — разрешил хозяин. Хотя скорее уж приказал, только улизнуть от наглого «призрака» оказалось не так-то просто.

— Куда? — возмутился тот. — А поцелуй на прощание?

— А? — выдохнула Джемма.

— Не смей! — заорал гробовщик.

Но губ девушки уже коснулось что-то холодное. Ведьма перепуганно замычала, пытаясь вжаться в стену. Воздух перед ее глазами задрожал, стал словно плотнее, побелел и через пару мгновений превратился в высокого белокожего парня в того же цвета латах. А ледяное прикосновение переросло в жаркий, жадный поцелуй.

— Ну ты... Совсем обнаглел, Эл! — как сквозь слой ваты донесся до Джеммы возглас Эдгарда.

— Хватит придираться, Гард, — сказал голубоглазый парень, оторвавшись от губ внезапно озябшей девушки. От него по-прежнему веяло холодом, но теперь он был видим и осязаем. Мягкое свечение, исходящее от фигуры, этому ничуть не мешало. — Всего лишь невинный поцелуй жнеца, чтобы девочка видела, с кем разговаривает.

«Жнеца, — пронеслось в голове ведьмочки, — меня только что поцеловал жнец! Мама дорогая... а я еще жива или уже нет? Может, дьер гробовщик потому так странно на меня и смотрит: прикидывает, на какой стол класть новый труп?»

— Невинный, угу, — с легкой толикой сочувствия глядя на дрожащую помощницу, покачал головой Эдгард.

— От восторга? — Белые губы собеседника сложились в самодовольную улыбку.

— От страха, идиот! — закатил глаза гробовщик.