Честное волшебное! или Ведьма, кошка и прочие неприятности

— И что же?

— Смотрю на нее, осознаю, что это именно она, живая и невредимая. Ну и... наслаждаюсь зрелищем.

— И тебе этого достаточно? — нарочито разочарованно поинтересовалась сыщица. — Эх, а я надеялась подсмотреть в замочную скважину горячую сцену...

— Олли!

— ...а тут дальше невинного ослабления узлов на ее одежде дело не идет. Обидно!

— Олли-о!.. — простонал мужчина. — Чем тебе Майла так не угодила?

— Она-то? — Сыщица пожала плечами, изобразив на лице глубокую задумчивость. — Она-то угодила. Очень даже угодила! Добрая, неглупая.

— Торты? — Брови Этьена поползли вверх. — Ты что, ее готовить заставила? Олли!

— Ну что опять Олли? — проворчала рыжая, а потом, лукаво улыбнувшись, добавила: — Впрочем, ладно, повторяй мое имя, в твоих устах оно звучит как песня.

— Ол... — хотел было осадить ее собеседник, но вовремя осекся и, не сумев сдержаться, рассмеялся. Тихо, прикрыв ладонью рот, чтобы, не приведи Марна, не разбудить спящую ведьмочку. Хоть оса и подлила ей зелье в кориф, но кто ж знает, как быстро молодой организм справится с его воздействием.

— Насчет девчонки, — ухмыльнувшись, продолжила оборотень, — должна же она была как-то за мое молчание и содействие рассчитаться. А торт... ну ты же знаешь, что я люблю сладкое.

— Ты порой такой ребенок, дьера Сомс, что мои шестилетние малышки старше кажутся, — с особой теплотой в голосе проговорил Аттамс, будто перед ним действительно стояла не взрослая женщина, а рыжая школьница. Только он один видел в циничной сыщице девчонку.

— В общем, меня такая твоя жена вполне устроит, — сделав вид, что не услышала его тихих слов, заявила Олли-о. — Против меня возражать не будет — это раз; на вкусные семейные ужины позовет, так как добрая, — это два. И, наконец, самое сладкое! Это для меня как вишенка на торте... Да не про тебя я, чирташево отродье, — покосившись на подобравшуюся кошку, усмехнулась оса, — не шипи! Так вот, Ен... самое вкусное в этом деле — щелкнуть по носу твою мамашу! Как тебе план?

— Мне нравится, — качнул головой мужчина.

— Угу, — в тон ему отозвалась собеседница, а потом как-то слишком уж серьезно сказала: — Шутки шутками, друг мой, однако я хочу кое-что у тебя прояснить. Девочка мне правда нравится. Хорошая она, неизломанная жизнью, не обиженная людьми. Светлая, чистая. И я прекрасно понимаю, что ты смог бы сберечь этот драгоценный камень, став ей достойной оправой, но... А если Джемма.