Набросок хорошего монстра. Перезагрузка

— Ты заходила к Эрриоту? — повторил вопрос он.

— А кто это?

— Я, конечно, понимаю, что если ты ругаешься с другим человеком — ты не хочешь его видеть. Но он же в больнице…

— Я не помню, кто это, — повторила девушка.

***

— Это оно, — сказал Эрриот, указывая на океан, что уходил куда-то вдаль, его краёв не было видно. Он завораживал взгляд Лапласа своей спокойностью, томностью и глубиной.

— Потрясающе, — промолвил демон, и всё содрогнулось. Море начало бушевать, а весь мир разбиваться. Множество трещин прокатились по небу и земле, разрывая этот мир на части.

И в момент вода, что раньше казалась невероятно чистой, потемнела.

Эта чернота начала подниматься из моря на сам обрыв, заполоняя всё вокруг, создавая огромную комнату, посередине которой стоял сам Эрриот. Рядом с демоном появилась Виолетта, Кимми, а также множество других школьников, что были немного обескуражены от неожиданного перемещения.

— Приговор был выдан! Все присутствующие станут и судьями и палачами.

Выйдя из этого места, вы забудете обо всём, что тут происходило, и вспомните это только тогда, когда будете умирать, — раздавался голос, что принадлежал Антону.

— Моя судьба была очень и очень ветвиста, но одно я знаю точно: она была не напрасна. И сейчас, стоя перед ним, я это понимаю. Я жил ради того, чтобы встретиться с ней. Кто знает, что хотел тогда, когда выпускался оттуда. Но я точно знаю, чего я хочу сейчас. Я хочу жить, хочу радоваться миру, хочу ещё раз увидеть её улыбку, но не могу, — проносилось в голове Эрриота с бешеной скоростью.

— Сегодня 1234 года от разлома реальности. Ты умрёшь, — сказал кто-то в тёмной комнате. — Твои последние слова? Или хочешь задать вопрос ему?

— Говорят, что в момент смерти человек теряет двадцать один грамм веса. Любой человек. А что такое двадцать один грамм? Велика ли потеря? Когда мы теряем двадцать один грамм, много ли с ними уходит? Двадцать один грамм — вес пяти монет, вес колибри, шоколадного батончика.

Сколько весит двадцать один грамм?

— Это вера. Вера в себя, вера в других, вера в меня. Ты теряешь её, когда умираешь. Твоя мысль ценна, но в то же время стоит жалкие гроши. Она была записана на листках убогой бумаги, но твои слова почти никто не читает. А кто читает, тот сходит с ума. На этом всё. А теперь — распятие, — сказал Бог, и множество цепей подняли меня в небо, пережимая каждую вену на руках и ногах, ломая мои кости и раздавливая плоть.