Набросок хорошего монстра. Перезагрузка

Каждая клеточка моего бездыханного тела готова была сорваться с места и бежать к тебе на встречу, пытаться пробраться через эти три треклятые метра.

Тело медленно но верно тлеет под сырой землёй. Человек, что навестил его, вроде рад, но опечален сильно тем, что обрёл сейчас покой. Прости, что разлагаюсь в этом ящике, который всегда дарит только боль. Прости меня, Виолетта, что какая-то болезнь смогла разделить нас. Какая ирония, не демон, не ангел и даже не Бог…

Выпорхнув из своего ящика, я смотрел на одинокую девушку, что заливалась слезами, но продолжала петь.

Минуты длились вечность, а песня всё повторялась и повторялась, словно на репите.

— Я рядом, Ви… Я рядом… — говорил я, обнимая девушку. Слёзы катились по моим щекам, но не касались её, ведь мои руки моментально стирали их.

Я отпрянул от неё, накрыв своими руками тоненькие пальчики, собранные в замок, что находился у самого сердца. И именно в тот момент пара слёз коснулись её тела. Песня прекратилась, а девушка начала мотать головой из стороны в сторону.

— Неужели дождь начинается?! Ох, прости, Эрри, мне надо идти, — сказала она, повернувшись ко мне спиной. — Совсем забыла, — девушка развернулась и вытащила из своей сумки связанный шарф, — я связала его накануне, прости, что так и не подарила. Готовила его на твой день рождения, но вот как получилось, — она подошла чуть ближе к могилке и завязала его вокруг куска гранита. — До завтра.

Подойдя ближе и дотронувшись до шарфа, я почувствовал невероятное тепло и странное чувство радости, перемешанное с грустью.

В этот момент шарф разделился на два, один из которых незамедлительно обвил вокруг своей шеи. Он пахнул ею.

Да, на следующий день она пришла, всё так же пела и точно так же плакала. Но с ней был отец, который снял шарфик с надгробия и отдал ей:

— Он начал пахнуть Эрриотом, — воскликнула девушка, прижав его к себе.

— А мой пахнет тобой… — прозвучал громкий, но совершенно беззвучный для людей голос. Я кричал ей, хотел разрушить «грань», но тщетно…

***

Жаль, что это был последний раз, когда Эрриот видел Виолетту.

Как же он по ней скучал. Ему так и хотелось написать ей письмо, но, увы, это невозможно.

— Знаешь, Ви, если ты когда-нибудь вернёшься, я буду очень рад, — парень прижимал к себе её мягкий, всё ещё пахнущий ею шарф. Он не был грустным или злым. Нет. Он просто тосковал…

— Он всё ещё пахнет им, — сказала старая, на тот момент восьмидесятилетняя Виолетта Долетой. — Прости, Эрри, я не смогла быть рядом с тобой.