Дриада и Темный

Должен ли я карать, когда новолуние наступает просто по природе?

- Я… не понимаю… - что он имеет в виду?

- Если тот, кто может помочь, отворачивается от нуждающегося, а тот умрет, вина ли это? Если тот, кто может помочь, помогает, а нуждающийся все равно умирает, вина ли это? Если юная принцесса совершила благое дело, вполне естественно рассчитывая на благоразумие и благодарность от нуждающихся, а те уничтожили ее народ, вина ли это принцессы? Если старшие и мудрые видели, к чему все может привести, вина ли это их? Или же тех, кого пустили в свой дом, а те просто наплевали на все ради какой-то сомнительной выгоды, вина ли это их?

- Что? - я запуталась.

- В этой истории виноваты многие. Бывает, что и благое намерение оборачивается злом, но вина ли это? Есть лишь принятое решение и его последствия. Не хорошее оно и не плохое. Оно принятое. И последствия есть лишь от него. Принятое решение не делать ничего - тоже решение. Выпусти я Тьму - наступит ночь. Но не выпусти я Тьму, все равно наступит ночь, только чуть позже.

Не пусти ты людей в леса, те могли обозлиться раньше. Было бы все так же? Или же было бы по-другому? Нет смысла мучить себя этим вопросом, потому что последствия все равно наступили бы. Не одни, так другие. Ты не знаешь этого. Да, ты позволила людям зайти дальше, чем следовало бы. В этом твоя вина. Но могла ли ты знать, что в сердце человека? Могла ли ты знать, к чему все это приведет? Не могла. И никто другой. Но старшие могли бы предупредить, или усилить защиту, или еще что-то. Но не сделали. Это их вина. Человек мог проявить благодарность, или элементарное благоразумие, подумав, что принесет ему поджог. Не подумал, не проявил. Это его вина. Знаешь, как меня называют другие?

- А… - я растерялась от неожиданного перехода. - Вершитель.

- Вершитель. Одно и то же действие невозможно совершить дважды. Да, ты можешь повторить его, но тем же действием оно уже не будет. Лишь повторенным. Воспроизведенным. Идентичным.

Но не тем же. Я не караю дважды. А ты свою кару уже понесла. И даже больше, чем следовало, взяв на себя кару других виновных.

- Но…

- Мне не нужно карать тебя, Стана.

Сильная рука коснулась моего подбородка, поднимая голову. Его глаза были спокойными. Темными, как сама ночь. И спокойными. Уверенный взгляд. Тихий тон голоса.

- Ты сама караешь себя. Хватит. - выдохнул он.

И что-то отпустило внутри. Что-то крепкое, тяжелое, точно каменные тиски.