Хозяйка "Логова"

Я вздрогнула от жутких картин прошлого, а затем еще раз, когда переодевшийся служитель храма прикоснулся к моему плечу.

- Торика, вы плачете. Что-то случилось?

- Это от счастья, - всхлипнула я и стерла горячие слезы. А ведь обещала себе и Торопу – не вспоминать, не бередить завесой скрытые раны. – Извините, благочестивый Ясмин, но я здесь не за благословением на рождение сына.

- Жаль, а я вам его уже дал, - улыбнулся он. Присел рядом со мной, взял за руку. – Итак, что же вы хотели?

Выждав немного и приведя дыхание в норму, я попросила свиток копий на родовую книгу Дори.

Думала, он откажет, но хранитель брачных уз обрадовался моей просьбе вдвое больше чем возможной беременности и стремительно скрылся за алтарем.

И уже оттуда из глубины храма ко мне долетал его счастливый голос:

- Торика, вы первая и единственная вдовийка, кто изъявил желание узнать о своем иноземном муже больше и истоках его рода! Какая удача. Теперь можно не беспокоиться о счастье вашей пары… вы действительно найдете путь друг к другу.

– С этими словами Ясмин вернулся, и передал тонкий свиток.

- Спасибо, – я чихнула. Суо действительно провел брак по всем законам и не забыл покрыть свиток сантиметровым слоем пыли, накопившейся за пять лет.

- Пожалуйста, - заверил он и предложил: - Чаю?

- Не откажусь.

Обычный с виду предмет был магическим и хранил в себе не один туго свернутый лист, а сотню с лишним, как и копируемая им книга. Вначале шла история рода, которая обновлялась по ходу времени, затем права и обязанности супругов, хранителя рода и невероятно краткие сведения о бесценной реликвии, ради которой Таллик Дори на мне женился.

Вернее, ради сохранения которой на мне женили потеряшку.

Сидя в небольшой комнатушке, более похожей на келью с узкой бойницей под потолком, я начала изучение свитка с реликвии, а все потому, что в истории рода именно она являлась причиной большинства скоропостижных смертей. Преемственность шла по линии первенцев мужского пола достигших тридцати одного года.

Если наследник до этого времени не доживал, реликвия переходила к следующему первенцу рода достигшему возраста сорока одного года, если и этот не выживал, ее в свои руки получал уже более дальний кузен – троюродный, в возрасте пятидесяти одного года. И бывали в этом роду периоды, когда реликвия десятилетиями «вырезала» мужское поголовье, а в конечном счете попадала в руки чистокровного наследника успевшего за это время подрасти.