Хозяйка "Логова"

И в комнате сразу же стало пусто и гулко, а еще тесно, потому что бочку гигантских размеров никто не убрал. Повернув перстень камнем верх, коснулась ее графитовых досок. Думала бочонок в кладовую спустить, но, услышав голос Тимки, не пошла. Еще не хватало, чтоб он меня в испачканной сорочке рассмотрел. Сняла ее, а сзади, пониже спины, дополнительные два пятна в этот раз в виде волчьих лап.

- Да чтоб тебя доморощенный художник! – повернулась к зеркалу спиной, скрипнула зубами. – Просто прекрасно еще и белье задел…

Очередную тираду на голову хвостатого увальня, прервал тактичный стук в дверь и голос Северного:

- Тора, испачканную одежду дай мне.

- И самую мою любимую ночнушку? - Посмотрела на дорогую сердцу вещицу, затем на черные отпечатки рук и лап, вздохнула. - Ай, ладно, она и так уже безвозвратно вымазана.

- Ага, - раздалось из-за двери, - на то вожак и уповал. Это, чтоб потом не объяснять, почему на заставе мертвецы из могил повылазили.

После его слов я без жалости сняла с себя все тканные покровы, осмотрела комнату на наличие потеков и капель и на всякий случай решила выдать на сожжение так же пуф, матрас, подушку, занавеси и домашние туфли, любимые хорошо растоптанные.

- А еще мы вам там воды натаскали и к натопителю подключили. Если понадобится еще, только скажите, мы мигом. За ваши пирожки с грибами мы не то, что здесь воды наберем, к источнику сбегаем и сосновых веток наломаем.

- Зачем? – от удивления приостановила осмотр комнаты.

- Чтоб вода была с запахом. На ваши баночки с маслами и солью тоже упала пара-тройка капель.

Посмотрела на пустое место от трюмо закусила губу, там были не только любимые моему сердцу предметы, но и письма Таллика.

- И вы все в огонь отнесли, ничего из ящиков не вытащили?

- Нет, конечно, в ванной ваши ценности. – Ринулась туда, а он уже дверь чуток приоткрыл, интересуется: - Так я заберу все, что вы здесь сложили?

- Да.

Помимо баночек с солью и маслами прочие мои мелочи и письма потеряшки остались целы. Я приняла ванную и, дважды оттерев себя от возможных брызг смолы, с тоской заметила, что вода взбодрила тело, но не дух. Ранняя побудка, сцена с почти умирающим Асдом, истерика внизу и горькие воспоминания, уничтожили мое благодушие на корню. Захотелось укрыться одеялом с головой и свернувшись калачиком пролежать оставшиеся сутки.