Tenebris

Но за время знакомства Каэ уже поняла, что Эльвира, при всей своей красоте и уме, обладает ужасным для женщины характером: авторитарная, язвительная, дотошная, временами резкая на слова и поступки, она всё равно старалась вести себя «по правилам», что не приносило ей удовольствия. Зато Эльвира сразу же понравилась дому и всю предыдущую неделю приводила его в порядок, составляла банкетное меню и разучивала с домом, в каком порядке подавать блюда, как сервировать стол и чьи бокалы чем наполнять. Пособием по декорации особняка служил Марло, хоть и был тут последний раз две сотни лет назад, но его память всё цепко хранила, в отличие от воспоминаний восьмилетнего Бена, которого на взрослые банкеты-то и не пускали.

К слову, в качестве подарка на свадьбу Эльвира выбила у дядюшки Кевина решение простить долг покойного Киарана Контийе и отпустить Марло в «Мертвые холмы». Кевину эта идея сначала не понравилась, ведь тот вполне удачно возглавлял службу безопасности «Темных садов» и являлся ценным человеком на службе у Хорренов, но возрождение дружественной Семьи показалось ценнее, и Марло перестал быть «уплатой долга», его отпустили. «До востребования». Это Марло вызвал Каэ сюда уже через сутки, шепнув, что просто готов прибить ту «парочку идиотов». С Эльвирой он сразу нашел общий язык, и им было уютно в обществе друг друга, а вот Бен на контакт не особо шел. Наверное, Каэ вела бы себя так же, если бы кто-то из старших членов Семьи Хоррен вдруг явился к ней и сообщил: «Мелисса, я твой отец (или мать)!». Бен и рад был новообретенному дяде, но и обижался на него за то, что тот не явился к сиротам Контийе. Да и вообще, он уже три десятка лет считал, что вся их семья умерла. Каэ отвлек голос Эльвиры, прошедшей этажом ниже: она о чем-то разговаривала, кажется, с Марло, советовалась, всё ли соответствует правилам? Откуда он вообще помнит, какого цвета вышивка должна быть на салфетках для банкета по случаю свадеб у Контийе? Эльвире некогда было штудировать свод правил Семьи, и его ходячей версией выступал Марло. Тот не возражал, хотя иногда их беседы имели другой характер. Вчера, например, когда Бен довёл Каэ до белого каления, и она выскочила в коридор, невольно услышала диалог следующего содержания: «—Я хочу узнать у вас кое-что. Про Семейные моменты. — Вы старше и опытнее меня, что я могу вам рассказать? — мягко улыбнулась Эльвира, поправляя рамку картины — портрета какой-то дамы в сером. — Я делаю всё по наитию, а вы теоретик.