Tenebris

Она в одиночестве побродила по светлым коридорам, разглядывая картины на стенах: портреты, виды «Мертвых холмов», натюрморты с вереском. Мимо неё прогуливались статные мужчины, беседуя о чем-то, звонко хихикали стайки девиц, пробегая мимо под перестук каблучков, обдавая мешаниной ароматов парфюма. Так весело, непринужденно, легко… Так чуждо. На свой балкон над входом Каэ вернулась в нетерпении, позволив себе облегченно вздохнуть. Как сюда пройти, стороннему человеку было непонятно, но зато одиночество Каэ уже успела скрасить Лора, походив по перилам и прекрасно удержав равновесие, что вызвало восторг и аплодисменты, пока сестру снизу не заметила Линси, что едва не вылилось в очередные вопли.

Благо, что Гил сопровождал супругу всюду и вовремя её успокоил. Марло едва ли не силой пытался стащить Каэ вниз к гостям, из-за чего получился не особо красивый эпизод, а его участникам пришлось приводить себя в порядок. Увидь их кто-нибудь в этот момент, точно поползли бы сплетни, ведь не объяснять же, что подобные изменения во внешнем виде возникают ещё и из-за дружеских потасовок. Сюда же от повышенного женского внимания приходил скрываться Ки, и они с Каэ, горестно смотря на светящуюся дорожку, мечтали сбежать, но в итоге Ки пришлось вернуться в зал, и теперь Каэ вздыхала уже в одиночестве.Когда большая часть гостей благополучно покинула особняк, Каэ позволила себе спуститься вниз. В главном зале ещё играла музыка, и несколько пар кружились в вальсе. Среди них Каэ заметила и Гила с Линси, а потом и Ки с какой-то блондинкой в розовом платье. В одном из углов на диванах и креслах расположились остальные знакомые лица. Эльвира, натянув на лицо картинно-милое выражение и улыбаясь, сидела на кушетке и внимательно слушала Кевина Хоррена, одетого в традиционные черно-бардовые цвета. Бен стоял у неё за спиной и, судя по его лицу, его уже порядочно утомил этот вечер. Ещё Контийе постоянно с раздражением одергивал рукава серебристо-белой рубашки: Каэ знала, что он терпеть не может светлые тона и предпочитает одеваться ярко, но семейные правила этот дом соблюдал неукоснительно, и сколько бы Бен не требовал поместить в его гардеробе хоть что-то более «приличное», его просьбы не были удовлетворены. Дядюшка Кевин размахивал руками, рассказывая о чем-то, родители Эльвиры и Рената, сидя на соседнем диване, вежливо улыбались. Томас Вартез же не улыбался, по его лицу читалось желание оказаться подальше и не слушать напыщенных речей.