Tenebris

Смешные такие…

Отец ворчал, с улыбкой рассуждая о характере Хорренов, а сам-то являлся ярким представителем Вартезов — у этих всегда всё было просто и прямо: захотят помочь — из любой петли вынут, захотят убить — изничтожат на месте. Они принимали решения легко и быстро, всё зависело от настроения. Когда-то это было только на пользу, но частенько и вред приносило немалый. Ки вот твёрдо знал, что он — самый неправильный Вартез из всех детей своего отца. Наверное, он больше пошёл в мать, но так было до начала раздвоения личности.

Тот, другой Ки был ярым Вартезом. Отцу, наверняка, он понравился бы. Наверное, даже больше…

Каэ медленно приближалась к огромной усадьбе Хорренов, гадая, чего больше она страшится: встречи с Линси или встречи с кем-то из семьи. Из всей большой семейки нормально, с настоящей добротой к ней относился один Гил. Старшие Хоррены при встречах с ней всегда были предельно вежливы и учтивы, но так они всего лишь выполняли приказ Кевина Хоррена, своего главы. Общаться с Каэ также любили многочисленные жены молодых Хорренов, но скорее из любопытства.

В ушах у девушки звучали переливы фортепиано, разбавляемые тягучими вступлениями виолончели. Назойливая музыка не желала пропадать, как бы Каэ не хмурилась и не крутила головой.

Выйдя из парка к корпусу Гила, Каэ едва не рассмеялась — всюду царила разруха: окна выбиты, местами подпалины, стекло, обломки мебели и предметов валяются на два метра от стен. И ни души.

Каэ процокала каблучками по выложенной мраморными плитами дорожке к массивной деревянной двери.

Порешав с минуту, как лучше поступить, девушка решительно постучала в дверь и принялась ждать. Не открывали ей долго, Каэ уже начала подумывать, что мысль забраться через разбитое окно не так уж и плоха. Наконец, послышались шаги, дверь открылась — на пороге стоял сам хозяин, но таким он Каэ являлся крайне редко: синяки под глазами, лохмат, насколько это возможно при длине его волос, в зубах сигарета; выражение лица хмурое донельзя, вчерашняя одежда… От привычной легкой небрежности, придающей его образу очаровательной привлекательности, не осталось и следа. Сейчас Гил был мрачный, уставший и смотрел на Каэ с равнодушием. Необычно.

— Веселая ночка выдалась? — невесело улыбнулась девушка. — Что, примирения не случилось?

Гил лишь коротко покачал головой, и пепел с кончика сигареты сорвался, полетев в сторону Каэ, которая, махнув рукой, изменила траекторию его полета.