Tenebris

— Она куда-то ушла, а вы не в курсах? Я думал, хоть в вашей семье ей ничего угрожать не будет, а она сваливает черте куда, а вы и знать не знаете? А если с ней чего случится?

Видя состояние отца, двойняшки прилипают к стене, стараясь с ней слиться, Бен оседает на ступеньку и молчит, а Ки только радуется — может, получится выторговать Лин обратно?

Кевин не успевает ответить, потому как дверь снова распахивается, и в неё влетает растрепанная Линси, ругаясь сквозь зубы, старательно запирает, но не успевает отступить от неё и на три шага, как дверь сотрясается от удара.

Девушка снова отступает, слегка пошатываясь, и Ки с ужасом осознает, не веря своим глазам, что сестра пьяна. Он никогда ещё не видел её нетрезвой.

— Проваливай! — выкрикивает она, но в ответ получает ещё один удар в дверь.

Несмотря на свое состояние, движения Линси вполне четкие, она твердой рукой вынимает пистолет и, нацеливаясь в дверь, делает пару выстрелов, но едва они стихают, как с той стороны доносится злорадное:

— Промазала!

И все присутствующие узнали голос.

А дверь-то не такая уж и крепкая, по сути, логично, что Гилу не потребовалось много времени, чтобы выломать её окончательно.

Каждый из очевидцев взирал на происходящее в молчании, Бен благоразумно отполз подальше от лестницы. Гил замер в дверном проеме, на вид он как всегда спокоен, но аура читается всеми, выдавая истинное эмоциональное состояние. Рядом с ним скалился его инфернальный зверь, появляющийся на публике так редко.

Взгляды мечутся с новопришедших на хозяина дома, который стоит с замершим на губах ругательством, не знающий, что конкретно ему делать.

Кевин Хоррен также смотрит на всё, но старается скрыть настоящие чувства, на его лице лишь легкое удивление. Ки не сомневается — вот уж такого поведения от этой парочки он точно раньше не видел. Эти двое всегда отлично играли свои великосветские роли перед аристократией, мило беседуя и прогуливаясь под руку по аллеям Усадьбы, зная, что матери и ещё дюжина хорреновских баб следит за ними с террасы и балконов, а потом по ночам не по-детски веселились в любимом баре, пересчитывали зубы всем подряд и вымазывались в крови почище Бела с Лорой.

Но стоит Гилу переступить порог, начинается форменное светопреставление с руганью, пальбой и разносом дома. Линси отступает к лестнице, и мажет лишь потому, что её покачивает, Гил уворачивается, медленно, но всё-таки продвигается вперед, не произнося ни единого звука.