Tenebris

— А, это… познакомься с альтер-эго нашего Ки, — устраиваясь поудобнее, хотя коробка нещадно проминалась, ответил Бен, — и если он-таки нарвется, случится очередное избиение младенцев. Но, предвидя ситуацию, лучше этого не допустить, иначе случится повальная драка, слишком много нестабильных элементов в одном помещении.

— Слышь ты, оракул, уведи мелкого отсюда. Всех мелких, — заметив любопытные мордашки двойняшек, уточнил Томас: не будь тут старшего Хоррена, он сам бы давно уже нараздавал всем, всем без исключения, тумаков и благополучно исчерпал конфликт, но позориться как-то не хотелось, как и доводить всё до «некрасивого решения» тоже.

— Ки меня не послушает, — поднимаясь, произнес Бен будничным тоном, просто констатируя факт, чтобы к нему потом не было вопросов, если что. Двойняшки, увидев, что к ним идет нянька-«дядя Бен», гневно насупились, но они с ним пока считались и послушно потопали наверх в свои комнаты, жалея, что своими глазами не увидят, чем кончится дело.

Томас же разглядывал сына, так сильно отличающегося от привычного своего образа, что невольно хотелось им любоваться, слишком уж он напоминал ему себя в молодости.

Вместе с восхищением вспомнилось огромное количество передряг, и сына стало жалко, но тот сам решал за себя сейчас. Томас не мог понять, почему Ки так упорно не хочет, чтоб Лин уходила, тем более что сама девушка не реагировала на происходящее вокруг: она уже тихо всхлипывала, но слезы уже не текли из глаз. Гил по-прежнему обнимал её, но к выходу не вел — на выходе замер Ки, пылая гневом.

— Сынка, а чего не так-то? Пусть сами разберутся, культурно, — попробовал образумить его Томас, слишком поздно вспоминая, как сам реагировал на подобные увещевания.

— Не разберутся. Всё было прекрасно, пока он не начал тут права свои предъявлять. Её это только мучает! А мучать её могу только я! Другим я этого не прощу! И ты не должен! Хоть ты не дай её снова забрать!

В глазах Томаса мелькнула беспомощность, он уже начал догадываться, что чего-то не понимает или не знает, и это ему не нравилось.

Но решить проблему как-то надо было: Гил и Ки готовы были вцепиться друг в друга, Линси снова тряслась в истерике, сползая на пол, Бен едва не бился головой о стену (почему-то), Кевин Хоррен чисто из вежливости не встревал, и покинуть дом тоже не мог, но перед ним не хотелось устраивать сцен.

— Так, все слушают меня и не вякают! — рявкнул, наконец, Томас, обращая на себя все взгляды. — Мне всё это непонятно и неприятно особо.