Tenebris

На фотографии были запечатлены двое: высокая, светловолосая, как и все Контийе, худая женщина с печальными глазами сидела в глубоком кресле, обнимая за тонкую талию стоящую рядом девушку, бледную, хрупкую с огромными серыми глазами и длинной пепельной косой, обернутой вокруг головы. Обе были одеты в светло-серые закрытые платья с длинными подолами.

— Почему я не пришел? Я не мог. И в этом не моя вина. Не веришь мне, спроси дом. Тебе он не соврет.

Бен нахмурился, качнул головой, и в тот же момент, словно из самих стен, раздались голоса:

— Да как ты можешь?! Это не тебе решать! — выкрикнул молодой девичий голос, тонкий и, наверное, нежный, если бы не ясно слышимая боль в нём.

— Иди к себе, Рейчел, я приказываю! — незнакомый мужской голос, твердый и четкий и с не скрываемым бешенством. — А ты… пока я жив, тебе ход в «Мертвые холмы» заказан! И повторять я не стану. Ты всё понял?

— Дорогой, остынь, пожалуйста, успокойся, надо разобраться, когда все придут в себя, — другая женщина с мольбой в тихом голосе говорила сбивчиво, — надо всё обсудить в тишине…

— Я не буду ничего обсуждать.

— Ты не можешь решать за нас!

— Ты ещё здесь?! Пока я глава этой Семьи, мне решать за вас! Я не для того назвал тебя братом… Проклятье! Вот от кого я не ожидал предательства, так это от вас!

— Дорогой, ты не прав, они всего лишь…

— Это нам теперь разгребать последствия их «всего лишь»! Ты, брат, — убирайся отсюда. Чтоб я больше тебя здесь не видел. А ты — ты никогда не покинешь «Мертвые холмы», ты родилась тут, здесь и умрешь, с-сестра.

Разговор оборвался, снова стало тихо. Марло по-прежнему стоял, отвернувшись к окну. Часть вопросов разрешилась сама собой: ему действительно запрещено было являться в Особняк, пока был жив Киаран Контийе; примерно стало понятно, что за грехи числились на нем, и почему так бесится сейчас Бен.

— Если бы я знал, что смогу помочь… Если б я мог прийти, я был бы в тот день с вами, со своей семьей. Но от меня тогда ничего не зависело, — твердо произнес Марло.

— Они с Ракель до последнего закрывали меня собой, — тихо бросил Бен. — Приди Хоррен на пару минут раньше, Мила была бы жива.

Марло не ответил, Каэ с Гилом тоже молчали, Линси поддерживала Бена, который уже начал успокаиваться, а потом с болью в голосе спросил:

— Но почему ты не пришел к нам? Ты знал, что мы с Ракель выжили, ты нас тоже ненавидишь, как и Рейчел?

— Родителей не выбирают. Вы не виноваты в наших прошлых грехах.