Tenebris

Нашел, куда тебя подкинуть, мразь. На хрена принцессу-то из тебя вырастил, шутник, чтоб его?

Мелисса удивленно хлопала глазами, она считала, что ей дали достойное воспитание и образование, что в нём плохого? Только, что теперь её воспитание, если она уже… Слезы сами навернулись на глаза, и она не стала их смаргивать.

— Чего ревёшь? Муки совести стали грызть? Порвала шестерых на кусочки и прониклась? Иди ещё у их семей прощения попроси.

— Что? О чём вы? Они же меня… изн… разве нет? А теперь…

— Ты долбаная полукровка! Кевин, подлюка, знал и не сказал! И тебя видела херова туча народа!

— Я не понимаю! — простонала девушка.

Марло поставил её на ноги, взял за плечи и заглянул в глаза. При их разнице в росте ему пришлось наклонять голову:

— Ты полукровка. В тебе течет кровь аристократа и кого-то из тех. Ты не знала об этом?

— Я всего лишь бастард, меня потому и растили в тайне ото всех.

— Ага, конечно, — рассмеялся Марло, — ты хуже, чем бастард, ты помесь аристократа с порождением хаоса.

Страшнее такой связи только кровосмешение. Тебя потому и держали в жопе мира, что боялись последствий, когда же проклюнется твоя нечеловеческая сторона. А всего-то и надо было кинуть тебя к таким ублюдкам — и вот, пожалуйста, оттирайте коровяку. Странно, что хаос в тебе молчал так долго. Пошли.

Марло ухватил её за запястье и потащил за собой, привел в свою душную, прокуренную, но такую уютную квартиру, толкнул в ванную комнату и отправился за новой одеждой. Сидя под обжигающими струями воды, Мелисса хотела плакать, но не могла.

Вся жизнь перевернулась. Она-то думала, что всего лишь «дитя запретной любви», а на самом деле просто выродок, опасный позор Семьи. Но она ведь нормальная, как все люди… Только прислушавшись к себе повнимательнее становилось понятно, что не как все: внутри теперь что-то жгло, накатывая волнами. Или, может быть, это от осознания всего произошедшего?

Подавив всхлип и припомнив слова Марло о том, что ей надо не привлекать внимания сейчас, девушка потянулась за большими ножницами в шкафчике у зеркала.

Она не леди, чтобы носить такие косы, даже не бастард и уж тем более не невинная дева. А значит…

Каэ ненароком коснулась черных кудрей, доходящих до плеч: она не жалела, что обрезала волосы. Марло тогда ругался, а она была спокойна. Новая прическа, новая одежда, новая жизнь… Новое имя. Имя, которое он дал ей. Она никогда не спрашивала, почему «Каэ», и что означает это слово, но оно ей нравилось.