Tenebris

А из таких вспоминается только твой отец. Признайся — чертов утырок согласился на женитьбу только потому, что это была идея Томаса Вартеза? — Ну типа того. И вообще, Бен не совсем чтобы согласился, скорее он смирился со всеобщим решением, — криво улыбнулась Каэ, гладя Марло по голове, чтоб успокоить, и после секундной заминки продолжила, — я так, для справки: Марло для меня самый дорогой человек. Я и живу-то в принципе пока он со мной. Если его не станет, мне жизнь не понадобится. Но он, зная об этом, и зная, что умрет вместе с Беном, пожертвовал собой, чтобы дать ему шанс.

И в ваших же интересах решить вопрос с Контийе, иначе я стану персональным кошмаром. Я сама по себе грех, мне терять нечего. Кроме Марло. На секунду черты лица Каэ исказились, в них промелькнуло что-то жуткое. Линси поёжилась, Гил понимающе кивнул. Эльвира ничего не ответила, снова принимаясь размышлять. Теперь все вежливо молчали, боясь своим нетерпением всё испортить. Наконец, женщина, процедив что-то себе под нос, громко произнесла: — Я почти приняла решение. Но, как вы понимаете, брак — это не покупка собаки. Тем более мне необходимо посмотреть на состояние поганца, не хочется становиться вдовой, не став женой. А значит, сейчас мы выдвигаемся в «Пустой город». Мелисса останется с Ронаром, ему не помочь, но для её же спокойствия пусть лучше присмотрит за ним. Ну, чего замерли в нерешительности? Ведите.

Ки молча стоял у открытого окна и курил. Поднявшийся ветер удачно уносил сигаретный дым, и парень мог быть спокоен: отец не учует, а то он отрицательно относился к курению.

Сам Ки, в принципе, тоже, но иногда, в моменты эмоциональных потрясений… Эту же черту переняло и альтер-эго, только курило оно то, что в народе называют «дурью». К наркотикам Ки относился негативно, и это отношение только усиливал тот факт, что злобное альтер-эго частенько сваливало, накурившись всякой дряни, когда приход уже заканчивался и начинался отходняк. Сейчас состояние было не намного приятнее: синяки и порезы практически зажили, ребра уже почти не болели, но общая разбитость никуда не делась: он честно попытался заснуть после разговора с Каэ, решив, что на свежую голову без эмоций размышлять лучше, но только промучался дремой в постели. И, окончательно поднявшись на ноги, поняв, что спать уже он не сможет, понял также, что и думать о ночных проблемах тоже не хочет. Полусонный, хмурый, сейчас он курил и смотрел на улицы города.